– Тогда объясните мне, что вы делали в ее комнате?

– Я слишком хорошо знал Джозефину. Эта девушка была хитрой и могла пойти на что угодно, лишь бы добиться своего.

– И лаже на шантаж?

– Думаю, что да, если бы ей предоставилась такая возможность, но не знаю, кого можно было бы шантажировать в "Ла Каза Гранде".

– Ну, а если она шантажировала убийцу Маргоне?

– Неужели вы думаете, что…

– Пусть мои мысли вас не беспокоят! Отвечайте, зачем вы заходили к Джозефине?

– Я знал о том, что она назначила свидание моему племяннику, которого я очень люблю, и знаю, что он не мог бы сопротивляться Джозефине. Тогда я решил переговорить с малышкой еще до его прихода и припугнуть ее.

– Возможно, в этом намерении вы зашли слишком далеко?

– Мне это было бы трудно сделать, синьор комиссар, потому что, когда я вошел в ее комнату, она уже была мертва.

– В котором часу это было?

– Незадолго до половины седьмого… Примерно в восемнадцать двадцать пять…

– Значит, она уже была мертва?

– Сначала мне показалось, что она просто спала на кровати, уткнувшись носом в подушку. Я похлопал ее по плечу, но она не шевелилась. Тогда я перевернул ее на спину и увидел ее лицо… Боже мой! Как я испугался!… Никогда бы не смог подумать, что смерть может так исказить лицо человека! Я говорю вам сущую правду, синьор комиссар.

– Допустим, синьор Силапо, но пока мы не найдем того, кто побывал у Джозефины до вас, вы остаетесь подозреваемым под номером один. Возможно, я и заблуждаюсь, но пока что не стану сажать вас в камеру. Сам не знаю почему, но я верю вам.

– Благодарю вас, синьор комиссар!

– Ма ке! Будьте благоразумны, Силано! Запрещаю вам без моего разрешения выезжать из Сан-Ремо, и, кроме того, все то время, что мы будем искать убийцу, вы каждый день будете приходить сюда, к инспектору Кони или к дежурному инспектору и отмечаться у него.

– Понял.

– И еще, если вы захотите мне помочь, то уверен: мы скорее покончим с этой загадкой в "Ла Каза Гранде".

– И что я должен делать?

– Постараться найти того, кто замешан в торговле наркотиками и из-за кого поплатились жизнью Маргоне и Джозефина.

– Джозефина.

– Возможно, ее убили вовсе не из-за любовной истории. Кстати, кто еще, кроме вас, Пьетро и Фортунато, мог быть влюбленным в нее и ревновать? Энрико Вальместа?

– О нет!… Джозефина действительно никак не была в его вкусе, а с тех пор, как он познакомился с этой английской куколкой, он совершенно не способен думать о какой-нибудь другой девушке.

– Значит…

– Вы, кажется, правы, синьор комиссар. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам.

Оставшись один, Массимо подумал о том, что в лице администратора он получит солидную поддержку, если только тот не надувает его. Но комиссару такая мысль казалась невероятной. Во всяком случае, теперь у него не было никаких причин, чтобы и дальше держать Пьетро в тюрьме, и он приказал его отпустить.

Тот не стал рассыпаться в благодарностях, а на полной скорости рванул через весь Сан-Ремо и, раз десять едва не угодив под машины, за рекордное время добрался до "Ла Каза Гранде". Поскольку ему не хотелось еще раз видеться с администратором после встречи с ним в полиции, он пробрался в гостиницу со служебного входа, сел в лифт, поднялся на нем до этажа, на котором находилась комната, занимаемая Тэсс, и так как у той была скверная привычка не закрывать дверь на ключ, он влетел в нее, словно ядро, выпущенное из пушки. Она была только в комбинации и вскрикнула от неожиданности, что привлекло внимание горничных, готовых каждую секунду услышать новый крик о помощи или предсмертный хрип, однако сцена, открывшаяся их взору, успокоила: крепко обнявшись, Пьетро и Тэсс позабыли о существовании вокруг них других людей.