– Свиновод сказал, что это твоя работа, – пояснил Гоблин. – Правда, сам он ничего не видел.

Наступила тишина. Всех осенила одна и та же зловещая догадка.

Одноглазый?

Разорались ездовые из моего обоза: мне следует пошевелить жирной задницей, если не хочу идти пешком.

Мы преодолели каких-то девять миль. Вечером ко мне заявился десяток солдат, почти все с мозолями. Капитан с важным видом расхаживал по лагерю, выслушивал доклады. Когда Старик добрался до меня, солдаты забеспокоились, что он может ужесточить требования к физической подготовке.

Предстоящие военные действия их не волновали. А вот усиленная муштра – еще как.

В этом была вина Старика. Он убедил солдат, что те неуязвимы. Это стало для них прописной истиной, и теперь в это верили не только братья Черного Отряда, но и местные жители.

Обработав все мозоли, я поел и отправился навестить Гоблина. Вдруг Третий вспомнил еще что-нибудь? Однако колдуна я не нашел. Старик заставил их с Молчуном искать Ядра Баллисты с помощью сов. Пришлось возвращаться к работе.

Помощь понадобилась в саперной роте. Пострадали пятеро солдат; двоих принесли на носилках.

– Что случилось?

– Разворошили осиное гнездо, – с сильным ханфельдерским акцентом ответил сержант.

Я опустился на колени перед носилками. Солдат стонал. Его лицо и руки были покрыты волдырями от укусов. Глаза заплыли. Я опасался, что он может ослепнуть. Его сосед был в таком же состоянии.

– Вы что, палками гнездо дубасили?

Сержант проворчал:

– Этот тупица Клеймовщик уронил гнездо.

Заметив предостерегающие взгляды остальных, он умолк. Что-то здесь нечисто.

– Это бумажные осы или пятнистые? Успели заметить? – спросил я.

Оба вида строят гнезда на ветвях. И те и другие широко распространены в здешних краях. И те и другие агрессивны и больно жалят. Но пятнистые осы, издали немного похожие на шмелей, гораздо опаснее. Они мстят обидчику и преследуют его до конца.

В отличие от пчел, эти мерзкие насекомые способны жалить без остановки.

– Бумажные.

– Повезло. Пятнистые зажалили бы вас до смерти.

Подошел Капитан и, остановившись в нескольких ярдах, принялся считать потери. Его крайне раздражало, когда солдат получал увечья не в бою. Вместе с таким солдатом выбывал еще один, вынужденный помогать пострадавшему.

Я помог недотепам. По составу мазь от укусов мало отличалась от той, которой я лечил грибок.

Предстояло принять важное решение: оставить бедолаг здесь или отослать в основной лагерь. Я повернулся к Капитану, но того и след простыл. Гоблин с Молчуном так и не объявились. Эльмо с головой ушел в сержантские обязанности. Никто не отдыхал; те, кто не нес вахту и не спал, чинили обмундирование и точили оружие.

Я вернулся в передвижной лазарет. Гениальные охотники на ос успели смыться.

Покончив с делами, я закутался в одеяло и уснул под радостное комариное пение. Надо бы взять ученика, чтобы было на кого орать, когда настроение ни к черту.

В походе утро наступает рано. Еще не забрезжил рассвет, а все уже встали, поели, собрались, впрягли лошадей – приготовились выступать. Днем я лечил синяки и шишки. Никто не жаловался на головокружение или зуд. Никто больше не тревожил осиные гнезда. Мы поднялись на высокий холм, покрытый густым диким лесом. Спустились по обратной стороне к шаткому мосту, дождались, когда наши саперы его укрепят. При такой высокой и бурной воде искать брод не имело смысла. Обычно в это время года природа окрашена в унылые коричневые тона, но сейчас нас окружала пышная зелень.

Мы взобрались еще на один холм. Подъем был более продолжительным, но менее крутым. Тут и там виднелись неряшливые рощицы и отдельные дубы.