Точнее даже не выкатился. Его выкатил Костя, потому что сам Лёха держал руки на коленях и изо всех сил изображал немощность. Ну и, конечно же, на голове у него был цветастый праздничный колпак.

— Ой, — сказал он, а затем посмотрел на нас.

Было видно, как Лёха изо всех сил выжимает из себя слезу, но пока что у него получалось хреново. Хотя, думаю, хватит и монолога.

— Ярик! — воскликнул брат. — Лизонька! Простите меня, родненькие! Я так и знал, что не надо мне было тащить вас на конюшню. Просто сам я никогда не смогу прокатиться на пони и хотел, чтобы хоть кто-то из моих близких исполнил мою мечту за меня. Господи, как же это было эгоистично!

Красавчик!

Слово в слово, прям как репетировали.

— Не переживай, Алексей, — сказал я. — Мы ведь взрослые люди и знали, на что идём.

— Нет! — возразил он. — Это из-за меня у вас теперь неприятности! Господин полицейский, — Лёха обратился к участковому. — Скажите, я могу как-то загладить свою вину?

— Э-э-э…

— Быть может, хотите кусочек именинного торта?

* * *

— Фу-у-у-ух, — выдохнул батя, припав спиной к двери. — Свалили наконец-то.

Естественно, одним театральным представлением мы не отделались. Всё-таки у людей был регламент, которому они обязаны были следовать. Представители соцопеки вместе с участковым обшарили всю квартиру, — и в холодильник заглянули, и в морозильник, — но ничего противозаконного так и не нашли.

А ещё натоптали.

Сволочи.

То и дело косо поглядывая на Марину Как-её-тамовну, они закончили свой обход, исписали кучу бумаг и убрались восвояси.

— Мне нужно выпить, — констатировал батя. — Ярик? Ты обещал.

— Ага.

На последние крохи маны я сотворил небольшой портал, сунул в него руку и достал ледяную баклашку пива. Выкидывать своё пойло Роман Романович не позволил, так что на время обыска я схоронил его в подвале нашей многоэтажки.

Когда-то давным-давно мы с Шизой лазали туда смотреть котят; лет восемь нам было или девять, не суть.

Главное, что в том подвале было темно, холодно и надёжно.

— Держи, бать, — сказал я, вручил пиво и двинулся в комнату.

Лёха уже сорвал с себя колпак, Костя изучал коллекцию дисков моего родителя, а девки вовсю наворачивали торт.

Что ж…

Менее чем за сутки мы нагнули:

— охрану Каринского рифта;

— дракона;

— представительницу социальной опеки по городу Мытищи.

А смешней всего, что последняя стала самым серьёзным противником. Думаю, тётке Маринке было бы лестно узнать, что в этом неофициальном рейтинге она обошла многотонную огнедышащую тварь, сотканную из чистейшего Хаоса.

— Так, — я хлопнул в ладоши. — Ну что? Отсыпаемся и в рифт? Или завтра устроим выходной?

Реакция была однозначной.

Спустя десять минут мы с Костей уже звиздовали в заветный ларёк, а я гонял про себя одну очень интересную мысль. Да, пускай ребята завтра отдыхают, заживают и отсыпаются, ну а я схожу в рифт один. Есть у меня на уме кое-какое читерство…

Глава 21

Про бег

Само собой, вчерашнее веселье получилось очень вялым. Почти все из нас вот уже вторые сутки подряд спали урывками; кто в электричке, кто на диване, а Ходоров так тот вообще умудрился вырубиться на крыше раздолбанного дома в рифте.

Так что первый успех мы отмечали по-стариковски.

После пары пива, — или пары бокалов вина «ВИНА» в случае девчонок, — на всех сразу же навалилась усталость. Зевки, заторможенная реакция, осоловелые взгляды. И эта усталость мало чем напоминала уютную ситцевую вуаль, которая медленно стелется на тело и обволакивает, унося в царство… как его там? Морфея?

О нет!

Скорее это был плотный холщовый мешок, который на тебя набросили сзади, и из которого ты теперь хрен выберешься.