«Еб*бейшество», – не в силах сдержать триумфальную улыбку записала Круглик, а потом и вовсе крикнула:

– ДА А А ААА!!! – когда смартфон вместо набора текста взял и просто напросто завис.

Все взгляды тут же устремились на неё. Апраксин тоже взглянул на Светлану Степановну, улыбнулся ей, сказал:

– Что и требовалось доказать! Простые люди на моей стороне! Спасибо вам за поддержку, барышня! – а после вернулся к своему прежнему собеседнику. – Ты если думаешь, что всё это представление, которое ты по собственному скудоумию решил устроить, закончится для тебя чем то хорошим, то…

Россиюшка, – подумала про себя счастливая Света Круглик, – матушка. Как необъятна ты, как широка. Как многогранна ты и твой язык со всеми его диалектами, фразеологизмами и искренней любовью народа к словообразованию на ходу. И как, оказывается, прекрасен мат со всеми его производными!

Как он волшебен!

Как виртуозен и искусен!

Да он же как… как… как балалайка!

Нет в нём пресности, лишь крайности одни. Либо весёлый разухабистый бой, от которого ноги сами пускаются в пляс, либо душераздирающий перебор, что пробивает на слёзы! – додумала Светлана Степановна и твёрдо решила, что сегодня же придёт домой и прямо с порога матюгнется при муже. И будет матюгаться отныне, и впредь, и племянника своего вместе с его программой нахер пошлёт.

Ну а пока что…

– Ваша Честь, я требую наказать ответчика, – вмешался в перебранку белобрысый юрист. – А наказание исполнит семья Кольцовых, потому как он прилюдно оскорбил честь и достоинство князя Сергея Серафимовича.

– Вертел я князя вашего!

– К тишине!

– Ты мне за всё ответишь!

– Пошёл ты на…

Вз з з з ! – все крики разом смолкли, потому как в зале суда открылся портал. Восторженное: «А а а ах!» – покатилось по залу и тут же защёлкали вспышки журналистских фотоаппаратов.

– День добрый, – и из портала вышел…

Нет, не паренёк. Пареньком он был, когда щеголял в песочных бриджах и футболке «MetallicA». Теперь же, в парадном рифтерском кителе с блестящим орденом на груди он был настоящим мужчиной.

– Прошу прощения, чуть припозднился, – сказал Ярослав Апраксин и портал за его спиной захлопнулся. – Не мог бы кто нибудь ввести меня в курс дела?

– Мог бы, – изо всех сил изображая невозмутимость сказал юрист Кольцовых. – Ваш отец только что оскорбил князя и теперь понесёт ответственность. Сергей Серафимович сам назначит наказание.

– Воу воу! – улыбнулся Ярослав и явно наслаждаясь вниманием и каждым своим шагом проследовал за кафедру защиты, к отцу. – Про «оскорбил» я вполне предполагаю, что такое могло быть. И про «понесёт ответственность» согласен. Вот только с чего бы это вдруг Сергей Серафимович будет чего то там назначать? Разберёмся, как полагается. На дуэли.

– Должно быть, сказывается ваше воспитание, – юрист Кольцовых гаденько ухмыльнулся. – И вы не совсем понимаете аристократические порядки Российской Империи, но вызвать аристократа на дуэль может только другой аристократ.

– Ага, – кивнул Ярослав. – Закончил?

– Э э э…

– Ну слушай тогда, – и достал из внутреннего пиджака кителя красивую такую бумажку с тиснениями, позолотой и вензельками.

– «По указу его Императорского Величества и Самодержца Российского Павла Третьего, – начал вслух зачитывать свою бумагу Ярослав, – за ратную службу, вклад в развитие Империи и закрытие Карельского рифта, с такого то числа семейству Апраксиных жалуется баронский титул».

Тут Ярослав свернул и убрал бумагу обратно.