Тут Ярослав свернул и убрал бумагу обратно.

– Там ещё много, – сказал он и пожал плечами. – Но основную суть я передал.

В зале суда воцарилось молчание.

– Это я что, барон теперь? – шёпотом, который был слышен в каждом уголке уточнил Роман Романович у сына.

– Типа того, – шепнул Ярослав ему в ответ. – Я бы на себя оформил, но там наследные заморочки… короче, мы теперь все бароны и баронессы.

– Ну за***ись, чо? – Роман Романович потрепал сына по голове. – Молодец.

А тишина всё продолжалась. Люди переваривали и зрели для реакции; вот вот рванёт. Ну а пока не рвануло, Апраксин младший нашарил глазами в толпе князя Кольцова.

– Ну что ты, белобрысый? – улыбнулся он. – Плаки плаки?

«Плаки плаки», – записала Светлана Степановна Круглик, не в силах сдержать слёзы счастья…

Глава 5

Про оскорбления и оскорбленных

– Странное место для встречи, – сказал мой драгоценный родитель, приобнял за плечо старенькую морщинистую китаянку и улыбнулся на камеру.

– Спасибо! – уроженка Поднебесной сунула бате пятисорублёвую купюру, чуть поклонилась ему и отошла в сторону, а на её место уже устремилась супружеская пара таких же азиатов.

Благодаря языковой руне я прекрасно понимал о чём говорят туристы, и если в двух словах, то каждый их диалог звучал примерно одинаково:

– Кто это такой? – спрашивал турист номер один.

– Хрен его знает, – отвечал турист номер два. – Но давай сфотографируемся, пусть будет.

– Давай.

А дело было в том, что я попросил новоиспечённого барона Апраксина впредь соответствовать своему титулу; не только в словах, мыслях и поступках, но ещё и внешне. Вот только не проследил за этим должным образом.

После четырёх дней в морозильнике, мне очень хотелось отдохнуть и вдоволь потюленить, а потому я дал бате денег и свободу выбора. Батя распорядился всем этим так, будто бы видел аристократов лишь в исторических фильмах.

Так что выглядел барон Апраксин примерно так:

На голове высокий тёмно зелёный котелок, а ниже точно такого же цвета сюртук образца девятнадцатого века. Массивные манжеты, завёрнутые чуть ли не по локоть, передние фалды клёш, здоровенные карманы, и всё это конечно же расшито золотом. Ну… чтобы побогаче. На груди хренатовина, очень похожая на слюнявчик, свёрстанный из занавески. Затем что то типа узких шорт, а ещё ниже так вообще шик – плотные белые колготаны.

Короче говоря здесь, в парке близ усадьбы Узкое, Роман Романович был похож на аниматора.

– Ну а где же нам, по твоему, встречаться? – спросил я. – Мы же не бандиты, чтобы на пустыре или заброшенном заводе вопросики обкашливать, верно? Мы теперь аристократия. У нас всё по закону.

– Так а я разве же против? – Роман Романович вновь улыбнулся в объектив и вновь получил щедрые чаевые. – Здесь, так здесь.

Не знаю, сколько батя потратил на свой наряд, но за счёт туристов уже успел отбить часть расходов. Складывалось такое впечатление, что китайцы не знали суммы меньше пятисот рублей.

Итак…

Почему мы здесь?

Всё просто. Мы вполне ожидаемо не захотели встречаться на территории Кольцовых, а Кольцовы не будь дураками отказались пользоваться моими порталами, так что Дракон Коньячный тоже не вариант. Приглашать князя к себе в квартирку на Станционной, – как бы я к этому ублюдку не относился, – было не просто несолидно, а солидно в минусовой степени. Потому то мы и выбрали нейтральную территорию.

Узкое – не самое популярное, однако вполне себе живописное местечко Москвы. Липовая аллея, каскад прудов, старинные постройки. Всё очень чинно, благородно и как раз в духе аристократии.