– У меня есть, – неожиданно обернулась брюнетка. – От старого мужа остался. Да, да, лежит себе в комодике. Я ведь ничего не выбрасываю – не те времена!

– И правильно, Эльвира, и правильно! – одобрительно закивали в очереди.

– Так, Эль… ты не поищешь? Ну, паяльник-то, – просительно протянула Клавдия.

Эльвира расхохоталась:

– Поищу, конечно! Зайди утречком… или вечерком – чайку попьем, посудачим.

– А мы можем и сейчас заехать! – снова улыбнулся Антон. – Как раз на машине… Вас заодно подвезем.

– Ой! Подвезите – не откажусь! – тетушка обрадованно кивнула и засуетилась – Я тогда хлеба побольше возьму… И сахару!

– Сахар кончился! – строго предупредила продавщица.

– Захаровна все скупила, – пояснили в очереди. – Видать, снова самогонку гонит.

– И не боится же! Участковый сколько ее предупреждал.

– Самогон, между прочим, у нее хороший.

– Ну, это если для своих…

– Дак а мы что же, чужие, что ль? У меня Колька на свадьбу брал… Ну, на второй день – водки-то не хватило…

«Своими» или «местными» в Сосновке считались те, кто жил здесь практически постоянно, с начала весны и до поздней осени, все же остальные полупрезрительно именовались «дачниками». Местные «дачников» недолюбливали и в сельские «секреты» старались не посвящать.

Сейчас вот в очереди стояли исключительно «свои», что было заметно еще издали – по внешнему виду. «Дачники», вне зависимости от возраста, вполне могли выйти к автолавке в том, в чем ходили у себя на участке – в старых спортивных трусах или в драных шортах, «местные» же наряжались. Ну, туфли на каблуках, конечно, не надевали, но губы накрасить могли вполне. Эльвира, кстати, была в синем брючном костюме! И с бусами.

Дом Эльвиры – Эльвиры Петровны Розонтовой – стоял на другом краю деревни… или, скорей, все же дачного поселка – фактически так, хотя Сосновка во всех официальных бумагах именовалась именно что деревней, даже староста был!

Добротный, обшитый досками пятистенок с фасадом в четыре окна и высокой крышей, ухоженный огород, банька, яблони, парники и все такое, без чего и дача – не дача. Имелся и навес со столом, и летняя кухня, и даже гараж.

– Ну, заходите, гости дорогие!

Как водится, нужно было сначала попить чай, посудачить, а уж потом, этак не спеша, приступить, собственно, к делу. Местные жили спокойной налаженной жизнью, никогда никуда не торопились и к «торопыгам» относились крайне неодобрительно.

Пока кипятился чай, хозяйка порезала рыбник, выставила на стол ягодные ватрушки… и графинчик с наливкой!

– На черемухе – вку-усная! – похвалилась Эльвира Петровна, доставая из старинного буфета маленькие синие рюмки из толстого стекла – лафитнички.

– Ну, для аппетита!

Антон и Щеголев переглянулись… И тот, и другой к алкоголю относились равнодушно, но… Тут уж пришлось и выпить, и похвалить, и попросить еще одну – не обижать же хозяйку!

– Так вот, Потапиха-то мне и говорит… А я ей… Ого-го!

– Да ну!

– А то! Скажу тебе больше…

Начатая еще в машине беседа не прерывалась ни на секунду.

– Вот… пейте, гости дорогие! Вкусный чаек-то!

– И наливка у вас вкусная, – вспомнив о приличиях, еще раз похвалил Антон.