Есть версия о явившихся из другого мира нелюдях, попытавшихся захватить наш родной дом, но я в это не верю. Слишком уж азартно рвут глотки друг другу сами люди. Сейчас на Шаркарде девять противоборствующих кланов, девять сил, существующих только ради войны. Говорят, вначале их было больше двадцати. Часть уничтожено, часть бежало в другие миры, а эти девять продолжают бесконечную драку за мёртвый мир.

Там твердь непостоянна и зыбка, как болото, землетрясения не прекращаются ни на час, текут реки огненной лавы, а воздух так тяжёл и насыщен самыми различными элементами, что обычный человек умрёт с первым же вздохом. Даже скафандры помогут ненадолго, лишь могучая магия способна защитить хрупкую жизнь.

Старик мечтательно улыбнулся, глаза его возбуждённо блестели:

— Ты не сможешь понять, как можно любить такой мир, как можно жить и умирать, защищая кусок опалённого камня! Это мир, где живёшь полной жизнью, где бьёшь только в полную силу и каждый добытый потом и кровью глоток воздуха слаще, чем чистое и спокойное дыхание других миров, каждая минута заработанного покоя желаннее многих лет неги в роскоши мирного дворца! Я жил там! Я гордился своим кланом и яростно сражался за него, не зная и не желая знать иной жизни!

Кванно откашлялся и вернулся к реальному миру:

— Я не принадлежал к правящему классу клана. Тут немало разных градаций, я упрощу. Были хозяева, слуги и рабы. Хозяева — элитные бойцы, зачастую за боевыми модификациями утрачивающие человеческий облик. У них одна страсть — война и разрушение. Слуги заботятся о всём остальном — возводят крепости, растят детей, добывают пищу. Рабы — это те несчастные, что не способны существовать на поверхности самостоятельно. Обделённые магией, или похищенные в других мирах, часто под заклятьями принуждения.

Та, что изменила меня, была именно из таких. Во время очередного затишья хозяева провели очередной рейд по ближним мирам, похищая всех, кто мог принести хоть какую-нибудь пользу. Лида досталась мне в качестве награды за доблестный труд, её достаточно слабые магические способности и приятная внешность предопределили судьбу молодой рабыни — гурия, ориентированная на воспроизводство. Тот, кто изучал и подбирал пары по генотипу, не ошибся. Во всяком случае, наш старший сын уже в двенадцать лет был возвышен до хозяев, сменил имя и больше не интересовался родителями. Кому охота вспоминать слугу-отца и рабыню-мать.

Кванно тяжело вздохнул:

— Мне выпало редкое и столь же драгоценное, сколь и губительное чувство для рождённых в клане — любовь. Да, я любил эту маленькую беззащитную рабыню, слушал её рассказы о родном мире, её песни и просто её голос. Баловал, как мог, даже сумел добиться, чтобы двух младших детей оставили ей на воспитание… Наивный глупец! Шаркард жестокий мир, и всегда готов покарать тех, кто забылся, осмелился жить в счастье и мечтать… Во время очередной стычки, когда наша крепость была серьёзно повреждена, большинство рабов погибло. Мелочь, расходный материал, легко восполнимый, и оттого не особо ценящийся — и крушение всех надежд для одного тупого слуги, рыдающего над телами дорогих ему людей.

Маг зло ухмыльнулся:

— Я отомстил. Не миру, чей ядовитый воздух прикончил мать и детей, и не хозяевам, равнодушно пропустившим удар, направленный в жилую зону крепости, где во время боя не было ничего ценного. Я свершил глупую и бесполезную месть тому, другому клану, что атаковал нас в роковой день. Разработал план, получил благословение хозяев, всегда готовых поддержать любую мерзость, ведущую к ослаблению врага, проложил подземный ход — это в нестабильной-то тверди Шаркарда, и обрушил стену вражеской крепости, позволяя нашим бойцам ворваться на территорию врага.