Не знаю, может в тот день пал ещё один клан. Мне было неинтересно. Я занимался работой мясника. Уничтожал детей и женщин Врага. Таких же не в чём неповинных рабов, в надежде, что их смерть тоже доставит кому-то боль. Сопротивления почти не было, мне встретилось трое-четверо слуг, но они не были мне ровней. Шум боя оставался позади, скорее всего, хозяева крепости сумели воспользоваться преимуществом своей территории и вытеснить наших бойцов. Ещё немного — и за мной явился бы кто-то из настоящих воинов атакованного клана. Но я встретил их.

Эта женщина ничуть не напоминала Лиду. Старше, не так красива, но она обратилась ко мне на том же языке, и протянула маленького ребёнка. Она просила убить её, но не трогать её маленького сына, а если возможно, забрать его из этого страшного места.

О, эти удивительные женщины, способные на подвиги ради детей, живущие в рабстве десятки лет, и не теряющие надежды. Считающие, что их сопливые сокровища могут быть дороги хотя бы кому-то ещё, кроме них. Мне было смешно — и больно… Эта глупая женщина так напоминала Лиду, с её безумной надеждой, что могучий и нежный Кванно однажды вернёт её и детей в родной мир, забудет про клан, в конце концов, просто скажет доброе слово собственному ребёнку! А затем рабыня запела колыбельную, ту самую, что пела детям Лида, и я не смог убить их, как и не смог бросить на произвол судьбы.

Я проломил стену мира, переместившись вместе с ними в родной мир Лиды, и ушёл, бросив чужих рабов на произвол судьбы. Я дезертировал, не завершив задание, но и не собирался возвращаться. Сотни невинных смертей, рушащееся здание, кровь на руках вдруг утратили значение. Ненависть угасла, оставив пустоту.

Даже спланируй я всё заранее, не смог бы лучше выбрать возможности для побега. Хозяева наверняка списали меня — слуге не выжить на чужой территории, а клан, подвергшийся нападению, не смог достаточно быстро организовать погоню.

Кванно притянул к себе кувшин и сделал несколько жадных глотков. Маг не привык говорить подолгу. Вос воспользовался возможностью слегка размяться. Эти позы для медитаций лично ему напоминали некоторые издевательские тренировки из китайских драчливых фильмов. Только плошек с кипятком на голове и коленях не хватало.

— Не понравился мне твой мир, Вос.

Маг строго погрозил пальцем, заставляя принять исходную позицию.

— Слишком… мягкий, шумный, яркий. Война — только языками. Удобства, мода, права человека, эмансипация, — Старик с отвращением сплюнул. — Как можно так жить, просто не понимаю! Шум, суета, телевизоры, машины, всё слишком легко и скучно! Я недолго там продержался, только отыскал родину Лиды, её мать, — и не сумел ничего сказать ей. Как рассказать, что исчезнувшая дочь погибла на днях, что я — незнакомый ей зять, старший внук ведёт бесконечную войну в другом мире, а еще один внук и внучка отчаянно завидуют ему и мечтают достигнуть тех же высот. Даже их чудной обычай — хоронить в земле или сжигать в печах, выполнен не был. Не мог же я рассказать, что Лида и два её младших ребёнка разложены на элементы, полезные клану.

Я стал искать мир, подходящий мне по духу, но ни пасторали, ни радиоактивные развалины меня не привлекали. Перебрав с десяток миров, я был близок к мысли, что придётся вернуться в породивший меня кошмар, какое бы наказание меня не ждало за долгую самоволку. Туда, где я был нужен, и всё решали хозяева, где я был не опасным и никому не нужным одиночкой, а частью единого целого.

Не собирался я задерживаться и в этом захолустье, едва ли не самом отсталом мирке этой ветви. Здесь не только магия и технология, даже сами люди не успели развиться как следует — ты ведь видишь сам, предки всех этих лоу и лиму совсем недавно покинули пещеры.

Но в одной из деревенек, в таверне, я встретил удивительную девушку, болезненно напомнившую мне Лиду.