— Это не так. Кэти любила тебя. И она понимала, что в ту ночь так произошло, потому что, как и у нее, у тебя это было в первый раз. Вот и все.

Несколько минут они сидели молча. Наконец Джо решил, что ситуацию с Тарой надо все-таки прояснить:

— Шон, ты считаешь, что вы с Тарой исключение из общего правила? То есть Тара может встречаться одновременно и с кем-то другим?

— Господи, папа, я вовсе не намерен обсуждать с тобой сексуальную жизнь Тары или ее отсутствие!

— Но какие все-таки отношения вас связывают?

— Ну, это уж совсем не к месту!

Тут в дверь постучала Анна и сразу же вошла в комнату.

— Как вам мое новое платье? — Она сделала пируэт.

— Здорово! — сказал Шон.

— Раз ты завтра вечером собрался уходить, то я решила пригласить твоего отца на ужин собственного приготовления.

— Ты прекрасно выглядишь. У тебя очень хороший загар. — Джо уставился на ее открытую шею и грудь.

— Спасибо. И Таре тоже спасибо — я по ее совету купила крем «Сплеш броунз».

Глава 18

Джо изучал свое отражение в пятнистом зеркале в прохладном подвале Оги Пенроуза на пересечении Тридцать четвертой улицы и Девятой авеню. На нем была та же светло-серая рубашка и угольно-черный галстук, в которых он утром уходил на службу, но сейчас Джо надел смокинг, который Анна купила ему два года назад в Париже.

Старина Ник открыл для себя ателье Оги Пенроуза еще в семидесятые. Это был один из лучших портных в Нью-Йорке. В течение тридцати лет его подвальное ателье работало только на самых верных клиентов. Джо, Дэнни, Старина Ник и Бобби, даже Джулио Лаккези — все носили костюмы, сшитые или перешитые Оги Пенроузом.

— Отличный смокинг, — сказал Оги. — Просто прекрасный.

— Это мне жена…

— Я видел этикетку, она не тутошняя. Любишь ты, однако, красивые шмотки. Тебе, наверное, все завидуют, что ты носишь европейские костюмы. — Оги подошел ближе и потянул за свободно провисший пояс брюк. — Обычно парни вроде тебя приходят, чтобы я им костюмчик расставил, а не наоборот.

— Я теперь бегаю по утрам.

— Ну да, как и все парни твоего возраста.

— Ну, Оги, я ж не от возраста бегаю…

— А из любви к бегу, — рассмеялся портной. — Ты же красивый парень, Джо, но, вероятно, уже поглядываешь на свои седые волосы и морщинки вокруг глаз и думаешь: а я еще ничего? А красивые девки на меня еще заглядываются?

Джо посмотрел на Оги сверху вниз: шестьдесят семь лет, руки белесые, волосатые и тощие, бледная, словно припудренная, лысина. И детектив, в свои сорок один, проникся чувством собственной неотразимости.

— Меня еще рано списывать в утиль, и красивые девки, несомненно, все еще на меня заглядываются. — Джо улыбнулся, но лишь на мгновение. Нынче утром, куда бы он ни бросил взгляд, везде ему попадались сплошь беременные женщины. Они катили детские коляски, поминутно сражаясь со своими детьми, с битком набитыми бакалеей сумками, с собственным раздражением. И тогда его одолевали приступы жуткой паники.

Оги извлек несколько булавок из кожаной подушечки, висевшей у него на бедре, и принялся убирать брюки в поясе.