— Я тебя все равно очень люблю, — ответил Найл.

— А что? — немедленно забеспокоилась Мерлью. — Что‑то не так?

— Все в порядке, — утешил ее правитель. — Не ноги, отрастут.

— Да что случилось‑то? — потребовала ответа девушка.

— Ничего страшного, — не удержался от улыбки Найл. — У тебя брови и ресницы опалились.

— Как?! — Принцесса провела рукой по лицу, взглянула на ладонь, но ничего не увидела и азартно заявила: — Все равно я его добью!

Пауки приходили в чувство намного дольше, но вскоре после полудня маленький отрядик из трех десятков смертоносцев и одного человека опять двинулся в наступление.

Издалека было видно, что паукам не удается в полной мере компенсировать волевое давление леса, что и восьмилапые, и принцесса двигаются с немалым трудом, однако они все же подобрались на расстояние броска, и два рассыпающих искры факела один за другим полетели в чащу.

Эта попытка обернулась неудачей, но с пятой или шестой что‑то невесомое подхватило огонь, язычки пламени, бодро потрескивая, разбежались в стороны, и… давление со стороны леса исчезло,

— Получилось! — радостно закричала от стены зарослей Мерлью, но разбежавшееся по верхам пламя исчезло так же внезапно, как и появилось, и неожиданно возродившийся волевой отпор буквально распластал девушку по земле.

Пауки спохватились, объединили сознания и восстановили защиту. Принцессе удалось встать, она с трудом доковыляла до травы и опять упала рядом с Найлом. От былого азарта не осталось и следа.

На этот раз девушка отлеживалась довольно долго. Но когда заговорила, первыми словами были: «Я его все равно запалю!»

Найл так и не понял, почему принцесса не послала, по своему обыкновению, вместо себя кого‑нибудь другого, но после полудня она, вся в черных смолистых пятнах, под прикрытием пауков снова направилась к бледно‑зеленой непроходимой стене.

Вновь и вновь повторяла Мерлью безуспешные попытки, пока наконец сразу оба факела не упали в удачное место. Сперва довольно долго из‑под переплетения корней поднимался черный дым, потом появились языки пламени.

— Ну вот, — вернулась в лагерь Мерлью, — теперь остается только ждать.

Некоторое время огонь ютился на одном месте, еле доставая до мгновенно завядших ветвей, потом вдруг взметнулся до самых крон, затрещал, начал расползаться в стороны. Несколько минут лес еще держался, давя на пришельцев волевым щитом, но в конце концов сдался. Ментальный напор исчез.

— Да и пыльца больше не летит, — добавила принцесса. — Можно ждать спокойно.

Гигантское пламя весело плясало, истребляя непреодолимую стену, а люди устроились вокруг своего маленького костра и принялись за вчерашнее жаркое. Найл отказался от бульона и тоже предпочел кусок горячего мяса плавунца. И в этот миг прозвучал зов.

Это были не слова, а энергия, которая зародилась прямо в сердце, быстро наполнила тело, едва не перехлестывая через край, и правитель ощутил себя не самостоятельной личностью, а частицей чего‑то другого, бесконечно огромного и непостижимого. Приняв заполнивший сознание контакт, Найл без труда понял безмолвное удивление Великой Богини:

— Зачем ты пришел, Посланник?

— У нас беда, — торопливо объяснил правитель. — В город пришли захватчики.

— Я знаю, Посланник. Но зачем ты пришел?

— Они выгнали нас из города!

— Я знаю, Посланник. Но зачем ты пришел?

— Нам нужна помощь! — едва не закричал Найл.

— Я знаю, Посланник, — в который раз повторила Богиня.