— А ты знаешь Тройлека, личного переводчика князя? — присел рядом с брызгающим слюной усатым Найл.

— Тройлек — господин мой! Стоит мне ему хоть слово сказать, и он всех вас в кровавое месиво разотрет! Подошвы мне лизать будете!

— Значит, Тройлек уже господин… — выпрямился Найл. — Может, и дети у него появились?

— Как ты смеешь своим поганым языком трепать имя самого Тройлека! Не тебе спрашивать о его детях, грязь пустынная…

— Мы рыбаки, — повторил бородач, — зла никому не причиняем…

— Вы нас отпустите, правда? — спросила девушка сквозь слезы.

Восемь ни в чем не повинных рыбаков. Найл не мог их отпустить, потому что тогда о бродящих вокруг города изгнанниках станет известно всем. Он не мог взять их с собой, потому что они слишком чужие, чтобы пойти добровольно, а таскать с собой пленных — слишком тяжелая и никому не нужная ноша…

— Отпустите нас, пожалуйста, — попросила девушка.

Найл кивнул ей и мысленно позвал Дравига.

— Слушаю тебя, Посланник.

— Дравиг, ты говорил, что смертоносцы хотят есть?..

x x x

Переправа заняла два дня. Потом Найл приказал отпустить лодки вниз по течению, и утром третьего дня колонна двинулась дальше.

Раньше корабли за сутки проделывали путь из города до кустарника на морском берегу. Пешим путникам пришлось огибать широкий залив, и они потратили на эту дорогу два дня. Зато потом их взорам открылись густые зеленые дебри, где стрекотали кузнечики, скакали травяные блохи, над которыми вились мухи, порхали бабочки и метались стрекозы.

Смертоносцы врезались в заросли со всего разгона — только листья сухие к небу взлетели. Перепугано заметались крупные черные мухи, запрыгали в стороны кузнечики. Один со страху прыгнул так, что свалился прямо в морские волны. Бедолага попытался было плыть, резко отталкиваясь от воды сильными задними лапами, но волны каждый раз опрокидывали его набок, и в конце концов он исчез.

Уже давно не евшие досыта пауки заслужили право на отдых, и правитель не стал их торопить. Пока восьмилапые пировали в зарослях, люди неторопливо продолжали путь по широкому берегу меж кустарником и морем. Именно в этих местах обычно причаливали корабли, высаживая приехавших на охоту за людьми смертоносцев, отсюда же забирали пленных. Грустные воспоминания…

Найл поискал глазами принцессу, но после оазиса она правителя сторонилась.

На протяжении двух дней полоса прибрежных зарослей то расширялась почти до ста метров, то истончалась до двух‑трех шагов в ширину, пока не исчезла совсем. К этому времени горные вершины уже превратили левую сторону горизонта в зубчатую линию. Вода в кувшинах кончалась, но снежные шапки на ясно видимых пиках обещали скорую встречу с чистыми ручьями талой ледяной влаги. На день‑другой уверенность в близости воды вполне могла заменить саму воду.

Сытые и довольные, смертоносцы пристроились параллельно с человеческой колонной, и путники продолжили путешествие в предгорья Хайбада.

Долго казалось, что горы не приближаются, оставаясь так же далеко, как и два дня назад, и вдруг, как‑то внезапно, оказались совсем рядом.

Из‑под песка выступил коричневатый суглинок, потом появилась первая, желтая и чахлая трава, но с каждым шагом растительный ковер становился гуще, появился мелкий кустарник.

— Ты слыхал, — нагнал Найла Симеон, — Шабр сказал, что услышал кого‑то из местных пауков. Значит, мы совсем близко.

— Не уверен, — покачал головой Найл. — Смертоносцы из города легко слышали тех, кто охотился рядом с моим домом, а там не меньше десяти дней пути.