— Ты заметил, Найл? — Громкий вопрос Симеона заставил правителя вздрогнуть от неожиданности.

— Что?

— Ни рядом с домами, ни у людей нет ни единого железного предмета. Каменные мотыги, каменные топоры, каменные скребки.

— Ну и что? Я сам до четырнадцати лет рос в семье, где не знали металла.

— Как же они живут?

— Очень хорошо, — пожал плечами Найл. — Смею тебя уверить, свалить пальму каменным топором можно вдвое быстрее, чем железным.

— Если это так, — засомневался медик, — то почему наши предки заменили каменные орудия труда на металл?

Найл вздохнул. Затеянный Симеоном разговор навевал воспоминания о доме, о пещере с прикрытым шкурой бурой гусеницы каменным ложем; об отце, сидящем вечерами перед входом с костяной давилкой и кремнем в руках; о деде, рассказывающем о своем побеге на воздушном шаре; о кормящей сестренку матери…

— Понимаешь, Симеон, — негромко объяснил правитель, — каменный топор тоже ведь тупится, его кромка выщербляется. У металлического достаточно заточить самый край, а каменному приходится отслаивать пластину от самого обуха. Две‑три заточки, и он уже ни на что не годен. А взять копье? Если ты промахнулся и попал не в многоножку, а в какой‑нибудь булыжник, то металл выдержит, только затупится, а каменный наконечник может расколоться. Впрочем, это все ерунда. Наконечник из кремня всегда крепче и острее железного. Но вот если ты хочешь сделать длинный нож, то это все, безнадежно. Из металла ты можешь выковать вещь длинную и плоскую, круглую или завитую в спираль, а с камнем ты всегда ограничен размерами найденного кремня. Если бы из камня можно было изготовить доспехи или меч, то еще неизвестно, стали бы люди плавить бронзу и железо или нет.

— Очень уж ты гладко говоришь, — вздохнул Симеон. — Думаешь, когда все оставшееся железо кончится, люди смогут обойтись камнями?

— Во всем, может, и не обойдутся, а так, по хозяйству работать или на охоту сходить — вполне.

За разговорами настал вечер. Среди обжитых мест найти уголок для ночлега не удалось — не поля же вытаптывать. Пришлось поворачивать к морю и разбивать лагерь на пляже. Не было также ни дров, ни мест для охоты — ужинали вяленой рыбой и холодной водой.

Теперь устраивать длительный отдых стало и вовсе неуместно, и на следующий день колонна вернулась на дорогу.

— Теперь уже недалеко, — утешил Шабр, — тут я бывал. На корабле приплывал, специально для встречи с Борком. Он очень мудрый смертоносец.

— Может, он сумеет научить, как справиться с пришельцами? — устало спросил Найл.

— Может быть, и сумеет.

После нескольких километров пути дорога резко повернула к морю, описала широкую петлю, и перед глазами открылся прекрасный замок. Казалось, время не тронуло его величия: сохранился на своем месте каждый зубчик сложенных из неотесанных валунов стен, первозданной чистотой сверкали высокая башня в центре и острые пики флигелей по бокам. Вот только в окнах вместо стекол висела серая паутина да арка ворот зияла отсутствием положенных по статусу тяжелых створок. Возвышался замок на вершине подозрительно гладкого холма, покрытого коротенькой травой, которая издали сильно походила на бегучую. Заднюю стену замку заменял отвесный горный склон.

На холме гостей встречало несколько смертоносцев. Сознания хозяев и пришельцев слились, начался стремительный обмен мыслями, в котором Найлу при всем желании разобраться не удавалось. Правитель махнул рукой и вышел из контакта.

В голове загудела непривычная пустота. Найл с изумлением понял, что последнее время постоянно пребывал в ментальном пространстве, даже не замечая этого.