— Где?

— Здесь… — Однако направление на невидимых хозяев паук определить не мог. Старый смертоносец методично провел вокруг себя лучом ужаса.

Так восьмилапые испокон веков охотились на людей: излучали страх, и когда человек подпадал под его влияние, то невольно откликался еще большим ужасом, выдавая свое местонахождение. А самые слабые, безвольные просто бросались наутек, становясь легкой добычей. Однако на этот раз смертоносцу никто не откликнулся. Или противник отличался сильным самообладанием, или вообще не имел мозга, способного пугаться.

— Надо же, скорпион, — удивилась Мерлью. — Совсем свеженький. Мы вроде ни одного не встретили, Найл?

— И не надо, — ответил правитель и внезапно остановился. — Великая Богиня…

— Что там? — подняла голову принцесса.

— Дравиг, — попросил Найл, — подойди сюда.

Перед правителем лежал панцирь смертоносца, еще совсем чистый. Корни не успели забраться внутрь через оставшиеся от лап отверстия, жухлые листья не успели нападать сверху, не скопилась в пустых глазницах грязь.

— Я знал его, — излучил Дравиг волну скорби. — Мы родились в один год.

— Мне жаль… — присоединился Найл к его грусти.

— О Богиня! — вскрикнула принцесса. — Да здесь и маленькие!

— Они питались нами, Посланник Богини! — гневно вскинулся смертоносец. — Они нас ели, а мы даже не замечали!

По окружающим деревьям вновь хлестнул луч ужаса, и вновь безответно.

— Ты прав, Найл. — Девушка, похоже, сделала еще одну страшную находку. — Нужно уходить отсюда, да поскорее.

Лес тянулся больше чем на полкилометра, поднимаясь на самую вершину холма и немного спускаясь на противоположную сторону. Здесь гладкие и ровные стволы начали перемежаться невысокими кустами с серповидными листьями и округлыми желтыми, с лиловыми прожилками, плодами.

— Та‑ак, опять застряли…

— А что такое? — не поняла принцесса.

Найл молча отобрал у нее копье и ткнул древком в куст. В деревяшку с сухим стуком вонзилось сразу шесть длинных черных шипов.

— Нравится? — Найл выдернул один из шипов и протянул девушке. — Хорошо хоть, я этот кустарник уже встречал, а то походили бы мы сейчас на тех самых черных гусениц.

— Что же делать?

— Что делать?.. — Найл привстал на цыпочки и бросил вниз оценивающий взгляд. Нежно‑серебристая зелень кустарников тянулась далеко вниз, почти до подножия, где упиралась в стену тростника. — Похоже, думать о ночлеге. Скоро солнце сядет. — Правитель сладко зевнул. — Завтра попробуем говорить с Великой Богиней отсюда.

— Хочешь ночевать в лесу? — засомневалась принцесса.

Стоявший между ними Дравиг неожиданно «клюнул» передней частью тела, но тут же выровнялся.

— Я очень устал, Посланник Богини, — извиняющимся тоном сказал седой смертоносец. — Даже ноги подгибаются.

Правитель с принцессой переглянулись. Оба одновременно вспомнили про хитиновые панцири, которыми был усыпан весь лес.

— Назад, скорее! — жестко хлестнул Найл паука своей волей, и восьмилапый несколько приободрился.

Они развернулись, почти бегом припустили в обратном направлении, но вскоре наткнулись на вялые кучки путников, квело бредущих по совершенно безопасному на первый взгляд лесу. Сонные глаза, отчаянная зевота, заплетающиеся ноги — правитель мгновенно вспомнил свой первый визит в Дельту, полуистлевшие обрывки меха, оставшиеся от бородавочника на заросшем травой холмике, и слова Симеона: «Они опасны, только если на них заснешь…»

— Не спать! — закричал Найл, заметавшись между людьми.