— Каменный божок Мага… — пробормотал Найл. — Откуда он взялся? Не к добру…

Правитель выпрямился и внимательно огляделся.

Не мог, не мог посланец Зла явиться в одиночку. Вокруг божка не могут не сгуститься несчастья, боль, страдания.

Стебли тростника колыхнулись, и Найл, скорее почувствовав, чем увидев, закричал:

— Тревога!

Все повернулись к тростниковой стене, и в тот же миг оттуда со зловещим воем выскочили человеко‑лягушки.

Сумерки содрогнулись от многоголосого крика. Утробно вопили человеко‑лягушки; в ярости ревели охранницы; истошно голосили от страха гужевые; визжали от боли ближайшие к зарослям служанки и от неожиданности — дальние; орали, подбадривая себя, стражницы. Глотки драли все. Найл тоже заорал как резаный, увидев падающее сверху жирное зеленое порождение болот, шарахнулся в сторону от разверстой зубастой пасти, хорошо помня, чем это грозит, и выбросил вперед копье. Ощутив, как острие туго вошло в плоть, рванул оружие на себя. На месте упавшей человеко‑лягушки моментально появилась другая. Правитель вновь выбросил копье, но враг неожиданно споткнулся о павшего собрата, и удар пришелся в пустоту. Потеряв равновесие, Найл рухнул сверху. Кто‑то вспрыгнул на спину, но сразу скакнул дальше. Правитель попытался встать, дернул к себе копье, но оружие оказалось придавлено. Кто‑то пихнул сбоку, и Найл опять потерял равновесие. Человеко‑лягушка под ним извернулось, и ногу моментально пронзила боль от укуса. Правитель вскрикнул, раз‑другой со всей силы двинул кулаком в зеленое брюхо, потом вспомнил про мачете, выдернул его и со всего замаха вонзил под себя. В лицо ударила бурая зловонная струя, челюсти на ноге разжались.

Найл начал подниматься, но по макушке ударило и снова свалило с ног что‑то мягкое. Над самым ухом кто‑то смачно сплюнул. Найл ткнул туда ножом, получил в лицо новую зловонную струю, раздраженно встряхнул головой и в который раз попытался встать.

Стоило выпрямиться, как он лицом к лицу столкнулся с очередной человеко‑лягушкой. Враг открыл пасть, Найл резко пригнулся — плевок прошел сверху — и ударом мачете вспорол ему живот. Настала короткая передышка, и Посланник Богини взмолился:

— Дравиг! Парализуй их!

— Кого?

Благодаря мысленному контакту правителю удалось взглянуть на происходящее со стороны, и он увидел плотную неуклюжую толпу, топчущую распростертые тела.

— Всех! — приказал Найл и сразу ощутил тяжесть в мышцах.

На людей волевой удар смертоносцев подействовал куда сильнее, чем на человеко‑лягушек, — болотные выходцы хоть и вяло, но шевелились и пытались кусаться. Однако ни наносить ударов, ни плеваться зеленые твари уже не могли.

На мгновение показалось, что человеко‑лягушки победили: они медленно, но неотвратимо подбирались к горлам людей своими зубастыми пастями, и тут вперед двинулись смертоносцы. Быстро и деловито они хватали болотных тварей передними лапами, вонзали в них хелицеры, впрыскивая парализующий яд, ловко обматывали паутиной и откладывали в сторону. Несколько минут — и толпа нападавших стала ровным рядком белых коконов.

— Воды, скорее! — подбежал к месту схватки Симеон.

Не меньше десятка женщин катались по земле, прижимая ладони к лицу. Еще два‑три десятка получили плевки не в глаза, а на руки, плечи, грудь, ноги. Больно, конечно, но не так опасно. Год назад Найлу довелось испытать действие яда на себе, поэтому он сочувствовал несчастным, но не беспокоился за них. Выживут. А вот семь женщин и двое мужчин неподвижно лежали в забрызганной кровью и слизью траве, и помочь им уже не смогла бы даже Великая Богиня Дельты.

За прошедший месяц путники так и не стали воинами. Все, что они смогли после предупреждения Найла, — это выставить копья в направлении тростников.