– Клэр, я думаю, что…

Прежде чем я успел закончить, Клэр приложила палец к моим губам. От ее духов у меня кружилась голова. Возможно, это было от роз.

– Хотя бы только на сегодня скажите, что у нее все в порядке, что она справится.

Она убрала палец, и я сказал:

– Она справится.

Невероятным усилием воли Клэр заставила себя улыбнуться.

– Вне всяких сомнений! Она молодая, она сильная. Она будет великолепна. Все будет хорошо. Мир состоит из бриллиантов и роз, Райдер. Нет, к черту бриллианты, это всего лишь полная самомнения грязь. Мир состоит из роз.

Ее улыбка разбилась, словно стеклянная, и она упала мне на грудь. Я подхватил Клэр, и она тихонько заплакала – больше вздохов, чем слез. Я почувствовал тепло ее губ у себя на щеке. Потом она отступила назад, вытерла глаза рукавом и подтолкнула меня к машине.

– За работу, дорогой! – только и сказала она.

Я смотрел, как она выпрямила спину, совладала с непослушными губами и широким шагом направилась к похожему на пещеру дому. Я знал, что это было сигналом к путешествию, от которого я долго уклонялся. Наше дело только что налетело на стену, и теперь была моя очередь выпрямляться, что-то делать с лицом и шагать дальше. Хотя я набирал этот номер всего раз шесть в жизни, я вынул из кармана телефон и уверенно позвонил Вэнжи, как будто эти цифры запечатлелись у меня прямо в сердце.

Охранник на воротах спросил мое имя и, не переставая светить фонариком мне в лицо, проверил по компьютеру мои данные. Я не обиделся: здесь все делалось именно так, чтобы исключить любую ошибку. Я припарковался на стоянке и подошел к двери, где второй охранник встретил меня так, будто внешняя охрана существовала только для разогрева. Под грохот замков и лязганье дверей я зашел внутрь.

Несмотря на позднее время, Вэнжи была на месте. Она понимала мое настроение, поэтому наш разговор ограничился обычными любезностями. Пришел охранник, чтобы проводить меня в комнату Джереми. Я попросил его не открывать дверь или смотровое окошко, если только я не позову его. Я потребовал, чтобы мониторинг комнаты видеокамерами был выключен, и Вэнжи неохотно согласилась. Охранник посмотрел на нее скептически.

– Он знает, что делает, – сказала она ему.

– Ему виднее, – ответил тот.

Мы шли по длинному белому коридору, куда выходило несколько массивных металлических дверей с окошками; окошки были закрыты. В коридоре раздался звук сирены, достигший высшей точки. Я думал, что это пожарная тревога, пока не сообразил, что это человеческий крик, хотя даже трудно представить, что за дьявольское видение могло вызвать подобный вопль. Крик задержался на мгновение, словно запутавшись в молекулах воздуха, и исчез в другом измерении. Я заметил, что охранник изучает меня со странной, торжествующей улыбкой, и понял, что он заряжается энергией, работая в условиях, где мука и ужас являются нормой. Мне хотелось съездить по его ухмыляющейся физиономии, чтобы брызнувшие слюни и кровь оставили на белой стене широкий, как хвост кометы, след.

Это на тебя так влияет само место. Спокойно.

Мы остановились перед дверью.

– Я буду здесь, снаружи, – сказал охранник. Он отодвинул задвижку окошка и заглянул внутрь, прежде чем провести пластиковой карточкой ключа по электронному замку. Дверь с шипением открылась.

Я вошел внутрь. Если бы не все остальное, это напоминало бы комнату в общежитии: встроенные шкафы, открытая ниша для одежды, длинный обеденный стол, служивший одновременно и письменным, стул около него, еще один стул в углу и диван-кровать со съемным матрасом. Вся мебель была сделана из мягкого пластика. Здесь был также книжный шкаф, аккуратный и полный книг.