Я дал Ниланду время схватиться за ручку дверцы изнутри и захлопнуть ее. Визжа резиной по асфальту, он укатил прочь, выкрикивая через окно проклятья. Его мокрые от слюны солнцезащитные очки валялись на тротуаре. Опасаясь подхватить бешенство, я оставил их там, но потом вернулся и наступил на них, не желая, чтобы заразился кто-нибудь еще.

На стене здания был алюминиевый навес, и я наслаждался в его тени, пока из развалин не появилась женщина лет сорока с небольшим. Она казалась пугающе знакомой, пока я не сообразил, что она здорово похожа на Авраама Линкольна. Во-первых, ее глаза – глубоко посаженные под нависающими бровями, честные и черные, как угольки. Скулы были высокими и выдавались вперед, подбородок – твердым и квадратным. Волосы, прихваченные на затылке синей банданой, лежали, как черная волна. Хотя движения ее были скованными, ноги при ходьбе она поднимала высоко и как-то даже игриво, и вся ее долговязая фигура словно следовала за большими ботинками, сама удивляясь, куда идет. Она села на бордюр стоянки для автомобилей и сняла перчатки, продемонстрировав красивые руки. Потом откинулась назад, оперлась на локти и закрыла глаза.

– Удалось что-то спасти? – спросил я.

Она подняла глаза, щурясь на солнце.

– А вы-то по этому поводу чего переживаете? – Она видела меня с Ниландом и знала, что я коп.

– Да вот, переживаю.

– Мы напечатали столько негативных материалов о ваших людях, что я в этом сомневаюсь.

Я сел рядом с ней. От ее одежды исходил сильный запах дыма.

– О моих людях? Родственниках, что ли? По линии папы или мамы?

Глаза-угольки внимательно изучали меня.

– Я прочел статью о движении «Власть белым» вчера вечером, – сказал я.

– Ну и?…

– Она вызвала у меня злость на людей, чья ненависть основывается на таких очевидных вещах, как цвет кожи или личные убеждения. А потом я понял, что большинство этих людей варятся в предрассудках, потому что просто привыкли к такому миру.

– Не нужно пытаться их оправдать. Они тоже имеют возможность измениться.

– Многие действительно могут… Но только не те, кто живет, захлебываясь собственным ядом, не находя счастья и с годами превращаясь во что-то непотребное. Их наполненные ненавистью жизни кажутся достаточным наказанием за ту отраву, которую они несут в мир. В общем, все это очень грустно, как ни посмотри.

Она на мгновение задумалась, потом ткнула пальцем в сторону витрины булочной дальше по улице.

– Может, по чашечке кофе?

По дороге в булочную мы познакомились. Я узнал, что Кристел Оливет-Толивер была редактором и издателем «НьюсБит», и изложил свое мнение о случившемся, стараясь не слишком открывать факты, которые у меня имелись.

– Давайте начистоту, – сказала она, размешивая сахар в чашечке дымящегося кофе. – Вы ведь не абсолютно уверены, что прошлой ночью это были парни из «Власть белым»?

– Заметьте, как только я начал интересоваться личными объявлениями «НьюсБит», сразу же произошел пожар. Такие совпадения не приводят меня в восторг.

Она нахмурилась.

– Вы ведь расследуете эти убийства с отсечением головы?

– Ну если не вдаваться в детали, то да.

– А что вам нужно от меня?

– В основном, узнать, как работают эти личные объявления.

Она обхватила фарфоровую чашку изящными, как у скрипача, пальцами.

– Допустим, вы хотите дать объявление. Все, что нужно сделать, это составить текст и прислать его в «НьюсБит» по электронной почте.