Его смех напоминал рев тюленя. Если бы он сейчас еще и похлопал руками-ластами, я бы, ей-богу, дал ему рыбку.

– Он никогда не встречался с девушками через личные объявления? – спросил я.

Мак-Феттерс как-то странно на меня глянул, слез с кресла и пошел в спальню Фариера. Вернулся он со старым номером «НьюсБит», открытом на разделе личных объявлений.

– Лежало рядом с его кроватью, – сказал Мак-Феттерс. – Он всегда их просматривал. Посылал письма, но… – Костлявые плечи его дернулись.

– Ты что-нибудь знаешь об ответах на эти письма? – сказал я.

– Уф-ф…

– Вещи Джимми по-прежнему в комнате? – спросил я.

– Его мать сказала, что они приедут и заберут их, но так и не приехали.

Я поднялся.

– Не возражаешь, если я взгляну?

Он махнул рукой в сторону комнаты Джимми.

– Только ноги не поломайте.

Типичная студенческая комната. Плакаты какой-то группы, о которой я никогда не слышал: тощие гермафродиты в черной одежде с нагримированными мрачными физиономиями; нигилизм за деньги спонсора – пивной компании. Постель была застлана. На письменном столе в углу компьютер. На полке учебники, между страниц вставлены сложенные бумажки. Вокруг скамьи для поднятия тяжестей гантели. В шкафу обычная одежда, плюс доска для сёрфинга по мелководью или по откатывающейся волне и снаряжение для плавания с маской и трубкой – весьма приличные вещи.

Я выдвинул центральный ящик стола. Ручки, карандаши, скрепки, самоклеящиеся листочки для записей. Расписание занятий. Небольшая фотография Фариера в рамке с матерью, отцом и младшей сестрой. На заднем плане горы. Все улыбаются, похлопывают друг друга по плечам. На лицах неподдельная теплота, близость. Под ней фотография без рамки: Фариер с матерью в день окончания средней школы, мальчик в черной мантии, мать рядом, положила голову ему на плечо. Гордо улыбаются, выглядят счастливыми. Я обратил внимание, что снимки эти лежат не на столе, где сосед по квартире или гости могут их увидеть, но и не на дне шкафа, тыльной стороной вверх. Я заглянул в боковые ящики. В верхнем лежали тетради по разным предметам, в нижнем – пачки презервативов: «Курс Лайт» из шести штук и «Рамзез» из двенадцати, обе не распечатаны.

Вечеринка продолжается, Джимми, где бы ты сейчас ни был…

Я включил компьютер и провел поиск файлов по названиям: личные объявления, письма, «НьюсБит»… Ничего. Я перешел к поочередному просмотру файлов и в папке «Разное» нашел еще одну папку «ЛичПис». Оказалось, что это сокращенное «личные письма», а внутри находились ответы на объявления в «НьюсБит», семь за восемь месяцев, прошедших со времени возобновления работы «НьюсБит».

Ответы Джимми на каждое представляли собой вариации основной темы:

Дорогой (номер объявления)!

Я прочел твое объявление в «НьюсБит» и был бы рад познакомиться с тобой. Меня зовут Джимми, я студент ЮАУ, изучаю компьютерное дело. Я обожаю пляж и сидел бы там целыми днями, если бы не занятия. Я человек довольно тихий, но могу быть и неистовым, если нахожусь рядом с соответствующим человеком. У меня темно-каштановые волосы и сине-зеленые глаза, я люблю работать с отягощениями. Возле ЮАУ есть местечко под названием «Чашка», там подают кофе и по средам, пятницам, субботам играет живая музыка. Возможно, мы могли бы пойти туда вместе. Или в другое место, какое ты выберешь. Надеюсь получить ответ.

Я распечатал письма и список с датами ответов Джимми и оставил Мак-Феттерса в его лимонном мире.

Я устроился на заднем сиденье и, заложив руки за спину, изучал серый потолок автомобиля.