Большие пальцы Гарри отбивали дробь на руле.

– А Фариер лежал на боку, потому что это уже не имело значения?

– Совершенно верно. Как только Каттер увидел татуировку, он решил, что она настоящая, и Фариер стал для него бесполезным.

– Внешний вид… – задумчиво произнес Гарри. – Боди-арт, тело как предмет искусства. Может, в этом все дело? Это и есть его сокровище? Что-то совсем простое, как снимок идеального тела? Идеальный труп, чтобы донести до кого-то свое идеальное послание?

– Идеальный посланник. Черт, Гарри, а что, если он посылает какие-то воплощения?

– Копии самого себя? – спросил Гарри.

– Скорее, дублеров, – сказал я.

– И куда мы двинемся с этой точки, Карсон? Твой ход.

Мне показалось, что по ладони моей скользнуло что-то тонкое, словно паутинка. Я сжал руку, но было уже поздно – она пропала. Я рассказал Гарри о расписании дежурств в морге и о том, что я выудил их у Уилла Линди. Затем мы обратили внимание на Фариера и его связь с «НьюсБит». Я взглянул на распечатки его ответов на письма.

– У меня есть даты, когда Фариер отвечал на объявления, но нет самих объявлений, с которыми эти даты можно сопоставить.

Гарри нахмурился.

– Тебе нужны объявления? Те, которые были напечатаны в газете?

– Сами записи уже превратились в пепел, но мы можем узнать, на какие из этих объявлений Фариер отвечал, по их номерам, у каждого был свой код. Это, конечно, очень призрачно, но все-таки…

Гарри подумал и сказал:

– Помнишь, есть один парень во Фломатоне… Живет в доме, забитом картами, какие только смог достать. О нем еще писали в прошлом году.

Я вспомнил – все слишком странно, чтобы об этом забыть. Я вырезал ту статью и вложил в папку «Необычное в мире».

– Ему присылали карты отовсюду. Токио. Мурманск. Улан-Батор. Спутниковые карты, топографические, карты геологических разломов, плотности населения, количества собак на квадратный километр.

– Коллекционирование карт… Что ты думаешь по этому поводу?

Я порылся в своем файле профессионального жаргона.

– Обсессивно-компульсивное поведение. Возможно, даже бредовое состояние – в зависимости от того, какое назначение он приписывает этим картам.

Гарри прибавил газа, и мы вылетели со стоянки как раз перед машинами, тронувшимися на зеленый-свет. Дальше по улице нас сопровождал возмущенный вой сигналов.

– Кстати, о цели, – сказал Гарри, не обращая внимания на эту какофонию. – Я хочу, чтобы ты посмотрел на одно место, а потом сказал, существует ли оно на самом деле.

С находившегося поблизости склада металлолома доносились звуки работающих кранов, которые грузили металл в товарные вагоны. В воздухе пахло ржавчиной и соленой водой. После того как Гарри постучал, засовы отодвигались целую минуту. За дверью стоял высохший лысый негр в выцветшем синем комбинезоне поверх поношенной белой рубашки и черном галстуке-бабочке. Ему могло быть лет шестьдесят, а могло и все триста. Поклонившись, он сказал:

– Наутилус всплыл на поверхность.

Он повторил это трижды, как заклинание.

Мы вошли в большое фойе с облупившейся краской на стенах. В комнате справа был письменный стол и гладильная доска, на которой лежали несколько газет и стоял парующий старинный утюг. Я заглянул в три соседние комнаты. Стопки газет под потолок. Старик смотрел на меня с опаской, как будто ожидал, что я могу укусить.

– У вас какая-то неясность? – тихо спросил он.