– Пойдем, приятель, расслабимся! Это же вечеринка, будь крутым…

Будь крутым – безотказная фраза для молодого человека. Двое идут, спотыкаются о вьющиеся растения, переступают через совокупляющуюся парочку, обходят стороной человека, который что-то рассказывает арбузу о Боге. В крутящейся, перемешанной, оглушенной музыкой толпе эта пара незаметна. Потом их лиц касаются ветки деревьев, и тусовка становится для них лишь костром вдалеке. Затем Фариера хлопают по плечу, и он превращается в сплошной взрыв боли и темноты, непонятный вкус просачивается откуда-то сверху, намного выше его языка. Он лежит на земле, в густом кустарнике на краю поля. У тени есть фонарик, ручка и какое-то длинное острое лезвие. Брюки Фариера расстегивают, идет подготовка к нанесению надписи. Поднимается рубашка.

Татуировка…

Откуда она взялась? Сине-красно-зеленая на розовато-коричневой плоти. Все неправильно: вся работа, вся слежка, все шансы… Абсолютно все неправильно. В ярости убийца дважды бьет Фариера ногой и оставляет умирать, не тронув голову. В разможженном мозгу продолжают сочиться воспоминания, пока не остается ничего, кроме первичных импульсов, – Фариер умирает с полным ртом земли, словно пытаясь сосать грудь.

Внезапно меня подбросило вверх, и я хлопнул Гарри по плечу.

– Фариер, которого убийца хотел, был не тем Фариером, которого он получил! – выпалил я. – Разворачиваемся.

Он резко крутанул руль, и нас занесло на площадку перед автомойкой, где с полдюжины черных ребят вытирали белый «мерседес». Они с любопытством смотрели, как я пересаживался с заднего сиденья на переднее, потом встретились со взглядом Гарри, узнали глаза копа и тут же вернулись к своему ответственному занятию.

– Каттер выбрал Фариера по фото, которое этот мальчик послал с письмом, – сказал я, захлопывая дверцу. – На снимке Фариер был без татуировки, он использовал временные тату, переводные картинки. Но делал их только по случаю, как на эту тусовку. Каттер отобрал Фариера и убил его, но когда задрал его рубашку, чтобы начать писать…

Гарри кивнул.

– Сюрприз. Оказалось, что мальчик балуется с чернилами.

– По какой-то причине татуировка удержала убийцу от того, чтобы отрезать Фариеру голову.

Гарри поднял руку, останавливая меня и выступая оппонентом.

– Может быть, Каттера просто спугнули.

– По словам сержанта Тейта, в той обстановке Каттер мог делать все, что угодно.

Гарри на мгновение задумался.

– Но у Малыша Джерри, Карсон, татуировка была, дракон, а он все же остался без головы.

Внутри меня все дрожало от ощущения, что должно быть другое объяснение. Такое бывает, когда я чувствую, что есть еще одна, невидимая ниточка и нужно, вытянув перед собой руки, слепо идти вперед, пока не коснешься ее. Перед глазами возникли фотографии из морга, и я принялся мысленно снова просматривать их. Сзади Нельсон и Дэшампс были в пятнах – спины темные, напоминающие сплошной синяк. А передняя часть тела была намного светлее, почти натуральная, без запекшейся крови.

– Трупные пятна… – прошептал я. – Нельсон и Дэшампс лежали на спине, Гарри. Кровь не должна была прилить к передней части и испортить цвет. Он не потому хотел, чтобы они лежали на спине, что так удобнее писать, – внешний вид передней части тела был очень важен.

Большие пальцы Гарри отбивали дробь на руле.