– У вас какая-то неясность? – тихо спросил он. – Обвинение со стороны государства?

Я порылся в памяти в поисках цитаты из далекого курса политологии и ответил:

– «Если бы стоял выбор между правительством без газет и газетами без правительства, я бы без колебаний поддержал второе».

Старик внимательно изучал мое лицо, словно стараясь его запомнить. Он протянул руки, обхватил мои пальцы ладонями, потом поклонился и коснулся лбом моей руки.

– Я знаю те же песни, что и Томас Джефферсон, – прошептал он.

Я мог только кивнуть. Конечно.

Гарри объяснил ему, что мы ищем. Старик повел нас через лабиринт комнат, зачастую пробираясь боком через особенно узкие проходы и упираясь носом в пожелтевшие газеты. У него была странная манера передвигаться: он то скользил, как на коньках, то скакал, будто с камня на камень через ручей. Мы быстро шагали следом, чтобы не потерять его из виду. Пачки, мимо которых мы проходили, были уложены идеально ровно: подшивки газет лежали толстой частью попеременно то в одну, то в другую сторону. Допускаю, что если бы у меня был с собой уровень, то на верхней газете любой из стопок его пузырек стоял бы строго посередине.

На пачках я видел названия газет Алабамы, из больших и маленьких городов: «Мобил Реджистер», «Дотан Бьюгл», «Джексон Дейли Брюс», «Хантсвил таймс», «Кулман таймс».

– А «Нью-Йорк таймс»? – спросил я. – «Вашингтон Пост»?

Он покачал головой.

– За это я не отвечаю.

Мы боком пробрались по скрипучим ступенькам, на которых стояли уложенные уступом пачки «Монтгомери Адвертайзер» за прошлые годы. С первой страницы хитро смотрел ломкий и пожелтевший Ричард Никсон. В темной комнате щелкнул выключатель, зажегся свет, и старик подвел нас к пачке газет высотой сантиметров в тридцать, стоявшей в углу.

– «Мобил НьюсБит», – сказал он, словно читая карточку из имеющейся в его голове идеальной картотеки. – Выходила еженедельно по четвергам. Дата первой публикации – одиннадцатое мая тысяча девятьсот девяносто шестого года. Публикации прерваны семнадцатого августа две тысячи второго года в связи с финансовыми трудностями. Куплена новым хозяином в октябре прошлого года и возобновила публикации.

Гарри кивнул.

– Мы бы хотели одолжить последние номера, если это возможно.

Старик снова поклонился.

– Для вас, Гарри Наутилус, все, что угодно.

Гарри нагнулся за газетами, а старик прошептал мне:

– Пять лет назад я держал свою работу в Мобиле. Городские власти назвали это общественным беспорядком и пожароопасным объектом и намеревались выбросить все на свалку. Гарри Наутилус нашел это место и помог нам переехать… – Он бросил на Гарри изучающий взгляд и снова зашептал: – Он может быть хуже дьявола, но порой у него вырастают крылья, у этого Гарри Наутилуса.

Мы повторили наш извилистый путь в обратном направлении. Гарри нес тонкую стопку «НьюсБит» перед собой, словно корону на бархатной подушечке. Старик, одобрительно кивая, шел за нами. Мы проходили мимо невысокой стопки, которая бросилась мне в глаза, и я поднял верхнюю газету. Обернувшись к негру, я показал ему свежий выпуск «Ле Монд» и удивленно поднял брови.

А это что?

– Есть такая слабость, – сказал он, улыбаясь, как Мона Лиза.

Чтобы сфокусироваться на мелком шрифте, Гарри пришлось вытянуть руку вперед.

– Еще чуть-чуть, и нужны будут очки, – сказал он и прочел объявление: – «Ищу друга. ОБЖ, двадцать четыре, ищет сначала дружбу, затем возможны ДСО с привлекательным, веселым, порядочным мужчиной от двадцати двух до двадцати восьми.