Сегодня его уже обнимала и целовала другая женщина, и он не чувствовал тогда ничего, кроме отвращения.

Но стоило Фэйф взглянуть на него, и он уже готов взорваться.

– Прекрати, – прошипела она.

– Прекратить что? – Он все еще удерживал ее, не давая выйти из ванной.

– Прекрати смотреть на меня так, будто я стала событием дня. Я же не сказала, что хочу тебя, не так ли?

– Разве? А что бы ты сказала, если б я признался, что едва сдерживаю желание?

– Не издевайся надо мной, Далтон, и дай мне пройти, – потребовала она, словно не замечая его слов. – Я не стройная красивая блондинка, но и не лишенная гордости женщина, готовая просить у тебя милостыню.

– Не говори так, черт тебя подери! – воскликнул Далтон. – Я говорил, что хочу, и если ты не…

Он сильно сжал ее плечи.

– Никакими словами нельзя выразить то, что мы испытываем друг к другу, и ты это знаешь.

– Ты не можешь знать, чего я хочу, – слабо продолжала сопротивляться Фэйф.

– Я точно знаю, чего ты хочешь, потому что этого же хочу я.

Ее сердце забилось быстрее. Она читала правду в его глазах, горящих страстью. Нет, это не могло быть явью.

– Далтон, я…

Он прервал ее, сделав то, о чем она мечтала всю ночь. Он поцеловал ее, перестав себя сдерживать, открыв ей свои чувства.

Ее губы были мягкими, искушающими. Их языки сплелись в вечном, как сама жизнь, любовном танце. Далтону показалось, что его сердце сейчас остановится, не выдержав накала чувств. Застонав, он оторвался от губ Фэйф, и глубоко вздохнул.

Если бы он не удержал ее, Фэйф не устояла бы на ногах. Его поцелуй словно лишил ее последних сил.

– Я не хочу твоей жалости, – выдохнула она. – Мне не нужно твое сочувствие.

– Жалость? Сочувствие? – Он непонимающе смотрел на нее. – Неужели ты думаешь, я испытываю к тебе жалость?

Не в силах встретиться с ним взглядом, безумно желая еще раз почувствовать его губы на своих, боясь, что сейчас начнет умолять его о поцелуе, захваченная потоком противоречивых чувств, боровшихся в ее душе, Фэйф забыла о страсти в его глазах и вспомнила о Сюзетт.

– Зачем же еще ты так беспокоишься обо мне?

– Беспокоюсь? – Он резко схватил ее ладонь и прижал к «молнии» джинсов. – Вот мое беспокойство. Это тебе нужно жалеть меня.

Полотенце соскочило, обнажив ее плечо. От вида нежной кожи и от ощущения ее руки, крепко прижатой к его паху, он чуть не застонал.

– Ты держишь меня в таком состоянии так долго, что я удивляюсь, что все еще могу ходить.

Каждый ее мускул напрягся. Джинсовая ткань туго обтягивала его твердую напряженную плоть, которая, казалось, вот-вот прорвет брюки. Ее пальцы вдруг ожили, начали двигаться, словно сами по себе, без участия ее воли. Она ласкала его, повинуясь желаниям своего тела, выключившим сознание и разум.

Далтон резко выдохнул и придвинулся ближе. Застонав, Фэйф закрыла глаза и продолжила ласку.

Далтон совсем потерял голову. Нет, ей не нужен еще один временный партнер на ночь, на две, на неделю. Ей не нужен мужчина с прошлым, которое не дает ему спокойно спать ночами. Но сейчас ей нужен именно он.

– Я не могу ничего обещать, – вырвалось у него.

Фэйф открыла глаза. Уголки ее рта поползли вверх, а пальцы быстрее заскользили по джинсам. Далтон застонал. Фэйф улыбнулась.

– По-моему, ты только что сделал это.