Впрочем, я уже не помню всей этой теории, поэтому даже не буду пытаться углубляться.

   Против обыкновения, у меня тень иногда есть, но природа её совершенно иная, чем у теней обыкновенных. И я понятия не имею, какая. Но, совершенно определённо, это самостоятельное и вполне разумное существо. Он, а определяет себя это существо именно в мужском роде, умеет разговаривать, причём, в зависимости от его желания, голос слышен или только мне, или всем окружающим. Он вполне может обходиться и без моей компании, переползая из тени в тень, а ночью и вовсе способен принимать объёмный облик, превращаясь в жутковатый сгусток тьмы. Я так и не понял, в каких отношениях он с солнечным светом; не сказал бы, что солнце губительно для него, но под солнечные лучи он выползать по какой-то причине не желает. Я в начале нашего знакомства ещё пытался разобраться, но на все вопросы он либо отшучивался, либо отмалчивался, а на все проверки только ехидно хихикал.

   Кроме того, он великолепно умеет прятаться; для него ничего не стоит полностью забраться под сапог и сжаться там, не выдавая своего присутствия. А выдавать себя, особенно рядом с магами, он очень и очень не любит; за все годы нашего знакомства делал он это пару раз, и то в самом крайнем случае. А так старается без нужды на глаза знакомым не попадаться. В смысле, моим знакомым и тем, кто знает, что я маг. Но когда мне нужно прикинуться обычным человеком, он просто незаменим, свободно изображая из себя обыкновенную человеческую тень.

   Я заправил в штаны майку, натянул уже весьма несвежую гимнастёрку, повесил на шею ремень. С тоской посмотрел на фуражку и махнул рукой; я всё-таки в отпуске. Нащупав в кармане штанов полупустую пачку папирос, несколько секунд постоял в задумчивости: курить хотелось зверски, но пачка была последняя, и вообще неизвестно, когда удастся ещё разжиться табаком. Наконец, решил себя побаловать и немного утешить - раз уж выспаться не получилось, - прикурил от собственных пальцев (простейший фокус, который не требует почти никаких затрат энергии) и вышел из комнаты.

   - Ты, кстати, скрыться не забудь, - напомнил я собственной тени, которая сейчас должна была находиться где-то за спиной.

   - Да уж не маленький, помню, - ворчливо отозвался он снизу. И затих. Видимо, ожидая дальнейшего развития событий.

   - Вот, соблаговолите, чем боги послали, - с поклоном встретил меня внизу хозяин. - Не взыщите, а только времена нынче суровые, даже в наших хлебосольных краях особо не пошикуешь.

   На мой взгляд, почти свежий (явно не старше вчерашнего дня) хлеб из хорошей муки, зелёный лук, варёные яйца и кусок (не верю своим глазам!) копчёной рыбы были не то что шиком - пищей богов, которую оные послали с собственного стола!

   Впрочем, мне даже удалось не наброситься на еду с жадностью оголодавшего упыря. Сдержанно, но весьма искренне поблагодарил, и жевал тщательно. Офицерам, конечно, полагался усиленный паёк, но как можно сравнивать сухие крекеры и консервы со свежим хлебом и настоящей рыбой? Я их, пожалуй, уже с полгода в глаза не видел.

   Я нашёл взглядом околачивающегося поблизости хозяина и приглашающе кивнул. Тот не заставил себя ждать и поспешно уселся напротив. Правда, сделал это совершенно молча, и принялся поедать меня взглядом любящей бабушки, к которой наконец-то приехал бесценный внук, хронически отощавший вдали от её забот. Почему-то все бабушки всегда считают, что их внуки недокормленные.

   Не выдержав подобного внимания, я поводил в воздухе рукой, приглашая призрака к рассказу: прекратить жевать и попросить об этом словами было выше моих сил. Мужик опомнился, суетливо подскочил, потом опять сел, побарабанил пальцами по столу и, наконец, заговорил.