Ночной посетитель, видимо, такой прыти не ожидал, поэтому замешкался. А в следующее мгновение между мной и тварью возник Тень в своём жутковатом объёмном облике.

   - Беги! - скомандовал он.

   Я не стал с ним спорить. Уже вылезая в окно, успел заметить, как незваный гость пытается прорваться сквозь Тень. Тот умудрялся оказывать сопротивление; когти твари вязли в нематериальной субстанции, как в густом киселе. Я спрыгнул на землю с высокого подоконника и побежал, не оборачиваясь и не останавливаясь ни на секунду. На ходу забросил на спину вещмешок, и припустил на пределе возможностей.

   Мне очень и очень не хотелось сейчас оборачиваться, хотелось оказаться подальше от этого места, вообще не знать о его существовании. И причин для этого было несколько, одна весомее другой.

   Во-первых, я был уверен, что существо, способное на физическом уровне взаимодействовать с моей тенью и одновременно способное влиять на материальные предметы, мягко говоря, опасно. Особенно, принимая во внимание отсутствие в моём арсенале оружия против подобных тварей. Тогда, с Ловцом Душ, мне повезло. Видимо, огромная тень была тесно связана со своим прибежищем, и её убила гибель озера.

   Во-вторых, той твари, которая пришла ко мне в комнату... не было. Кроме зрительного образа в ней не было ничего; во всяком случае, ничего, что было бы заметно мне. Стоило закрыть глаза, и это создание переставало для меня существовать. У него не было ауры, не было души, оно не оставляло никаких следов, не издавало ни звука. До сих пор мне казалось, что подобное невозможно.

   Ну, и, в-третьих... я её узнал. У того, что пришло ночью в отведённую мне комнату, было лицо оберлейтенанта Уны Колко, девушки-целительницы, встреченной мной в деревне Пеньки, личность которой так заинтересовала мастера менталиста из Службы.

   Как такое может быть, я не имел ни малейшего понятия. Если эта тварь считала образ из моего разума, и она умеет изменять внешность, это, конечно, может объяснить...

   Чернух побери, да ничего это не может объяснить! В моей голове есть множество гораздо более ясных, близких, вызывающих куда большее количество эмоций образов, нежели девушка, которую я видел единственный раз в жизни! Два, если считать показанную мастером дознавателем Озерским фотографию.

   Я понятия не имел, что происходит, поэтому бежал.

   Через минуту или больше я всё-таки решил оглянуться, тем более под ногами пока было ровное поле и риск падения был минимален.

   Кто бы ни жил в этой деревне, они не собирались упускать свою жертву. Рассредоточившись по полю, за мной бежало не меньше десятка тварей, отчётливо выделяющихся на фоне подсвеченной слабо фосфоресцирующими низкими облаками серой ночи. Разглядывать их пристально или считать у меня не было ни желания, ни времени, да и видимости не хватало. Когда стая хищников загоняет добычу, думать оная может только об одном: спасении собственной шкуры.

   Правда, у меня была ещё одна мысль, ни в коей мере не противоречащая инстинктам любого достаточно высокоорганизованного живого существа. Передать информацию о неизвестном опасном противнике своим. В случае с животным "своими" может быть стая или будущее потомство, а у меня... как ни парадоксально, единственными "своими", о которых я сейчас помнил, была так нелюбимая мною Служба. Впрочем, как бы я ни относился к СОБ и её сотрудникам, я никогда не отрицал необходимости этой грязной работы.

   И сейчас я был благодарен богам, что вещмешок оттягивал мои плечи. Если бы мне дали хотя бы пару минут, чтобы воспользоваться лежащим в нём шаром!

   Но пары минут у меня не было, даже пары секунд не было.