От Кузи больше не было вестей, и ни я, ни Любушкин так и не смогли с ним связаться. Но и вестей о его гибели не поступало. Неужели наш Кузя сумел внедриться настолько глубоко, что любое постороннее движение может вызвать подозрение? Тогда он просто чудовищно рисковал, попытавшись предупредить меня насчет покушения на императора Фридриха. Сидя внутри зала показов, мы не были в курсе, что на улицах параллельно с попыткой покушения началось стихийное восстание, но его быстро подавили, причем в подавлении принял участие Фридрих, который в тот момент пребывал в ярости и жаждал крови. Правы были прожженные главы кланов тогда на экстренном сборе Совета в том, что Император вполне способен контролировать подобного рода ситуацию. Немного, правда, становилось обидно, что этим императором мне не стать, не представляю себя владеющим настолько огромными силами, но, может, это и к лучшему, я с горсткой неадекватных умников совладать не могу, куда на гораздо большие высоты заглядывать.

А вот в нашей стране было подозрительно тихо. Никто не пытался выступать, и вообще, с этой стороны все было относительно спокойно, и это было не к добру. Поэтому-то я сейчас, вместо того, чтобы готовиться к ритуалу бракосочетания, поеду в лабораторию тринадцатого квадрата и попробую поговорить с так называемым рупором оппозиции, Николаем Александровичем Громовым, потому что смерть Софьи Волковой вряд ли смогла так серьезно отразиться на радикально настроенных недореформаторах. Вот когда об этом станет известно, не удивлюсь, что страну захлестнет волна спонтанных неорганизованных на верхах стычек, но пока тело Софочки лежит в центральном морге Совета Кланов, путь все думают, что она исчезла, как и сам Громов.

Передел собственности в стране продолжался и захватывал все большие и большие территории. А ведь я подумывал о расширении, причем не в районах столицы и вообще Европейской части, а где-нибудь за Уралом. Надо бы туда съездить, осмотреться, но это потом. Сейчас главное производство в шахте запустить, потому что буквально вчера тот инженер, которого взяли в оборот адамантины, притащил подробный и выверенный план наших дальнейших действий. Бойнич дал отмашку, и скоро у нас должна появиться первая партия алмазов. Ну, а дальше, будем смотреть на рентабельность. Нужно еще камни оценить, а то, может быть, там дерьмо тусклое залегло, пока не поднимем — не узнаем.

Машина остановилась в гараже. Таким образом я сразу попадал в здание и не нужно было бегать по улице, где уже ощущался приход весны.

Лифт, слава богу, заработал, потому что я не ощущал в себе желание бегать по этажам особенно сегодня. В лаборатории меня уже ждали.

— Где он? — спросил я прямо с порога.

— Эм, тут понимаете, Виталий Владимирович, произошла небольшая накладка, — Алдышев вышел вперед. — Сегодня снова не получится его допросить.

— Да какого гребанного хрена ты выдернул меня в таком случае из дома?! — не выдержав, заорал я, злобно глядя на начальника лаборатории.

— Так получилось, — он развел руками. — Сначала все было нормально. Мы поговорили, даже сыграли партию в шахматы, но потом он спросил про свою жену Анну… Она погибла в пещере, вы сами нам об этом сказали, а так как Громов в тот момент там присутствовал, то я не увидел ничего особенного в том, чтобы напомнить ему об этом происшествии… в общем, он снова впал в буйство и перестал адекватно реагировать.