-  А чего ж имя-то у тебя?! Оке? Да? - настораживается домовой.

    -  Это здесь меня так зовут, - поясняю я. - А на Земле меня Костей звали.

    -  Константином, значит, - удовлетворенно произносит домовой. - А по батюшке-то как?

    -  Владимирович.

    -  Ох, радость-то! - улыбается домовой. - Константин Владимирович! Как музыка! А то здесь порой такие имена встречаешь, что и произносить-то иной раз стыдно, - признается он. - Так ты здесь живешь?

    -  Ну, не прямо здесь, - отвечаю я. - На востоке, в горах.

    -  Дом есть?

    -  Нет. Пещера есть.

    -  Это плохо, - укоризненно качает головой Тимофей Митрофанович. - Нужно в доме жить! А сюда зачем? Дело какое есть аль так просто?

    -  На тот берег нам нужно, - говорю я.

    -  Это мы мигом! - ухмыляется домовой. - Я и сам на том берегу обитаю. Видишь - лодка? Приятеля своего поджидаю, Генку, - пояснил Тимофей Митрофанович…

    -  Тоже домовой?! - удивляюсь я

    -  Да вроде бы как и домовой, - неопределенно бормочет Тимофей. - Не наш только, не русский. Зеленый весь какой-то. И имя его: Ген-Гер-Гел! Во как! Языка лишиться можно, - пожаловался он. - Так я его Геннадием зову. Он не возражает, а мне и проще, и для слуха привычнее. Верно, Константин Владимирович? Да ты присаживайся! - засуетился вдруг он. - Вот, прямо в лодку и садись, на лавочку! И друзей зови!

    Я перешагиваю через борт лодки и сажусь на узенькую деревянную лавку. Ларка с Гилэйном смотрят на нас разинув рот. После истории с единорогами и такого радушного приема, оказанного мне Домашним Демоном, они наверняка прониклись уверенностью, что все эти сказки о моем божественном происхождении не лишены основания Я машу им рукой, но они только опасливо переглядываются и даже не трогаются с места.

    -  А это кто же будет? - Тимофей кивает на Ларку. - Хозяйка твоя аль как?

    -  Спутница, - отвечаю я.

    -  Ага… В пещере, говоришь, живешь? И печки небось даже нету… Откуда же тут хозяйке-то взяться? Эх, Константин Владимирович! В доме жить надо! В доме! С печкой! И давно ли ты так маешься-то?

    -  Лет четыреста.

    -  Четыреста?! А не врешь? - недоверчиво щурится домовой. - Люди-то, поди, столько и не живут.

    -  Бессмертный я, Тимофей Митрофанович.

    -  Ну, что ж… - понимающе кивает домовой. - Бывает… А вот чего это сотоварищи-то твои меня побаиваются? Демоном кличут… Домашним… Какой же я демон-то?! Дедушка я, а не демон! Домовой! Темнота они, необразованные… Э-э-эх! Жаль, Константин Владимирович, что дома-то своего у тебя нету! Эх, и жаль!… Да и вообще, не по-людски здесь все как-то. Не по-людски. Я ведь на Земле-то совсем махоньким был. Вот такой вот! - он показал пальцами. - А здесь - вымахал! Как верста коломенская! Больше аршина! Воздух, что ли, здесь вредный?! Тебе-то здесь как? Не жутковато?

    -  Бывает, - признался я.

    -  То-то и оно! - вздохнул домовой. - И мне тоже… А ты, часом, не колдун ли, Константин Владимирович? А то мне здесь все больше колдуны попадаются.

    -  Нет, не колдун.

    -  Это хорошо, - ответил домовой, - А то мой прежний хозяин-то колдуном был.