Лёгкое тело полукровки вдруг как будто толкнули сзади. Уже без всякого изящества она упала на колени избранного и с силой отчаянья обхватила его руками. Воалус ещё успел рассмотреть, как ужас и отчаянье в ярких глазах сменяется бездонными колодцами света.

Избранный сорвался с трона, уже понимая, что проглядел самое очевидное нападение. Атланты слишком ценят себя, чтобы вступать в поединок лично, но сильный маг способен провести любое заклинание через кого-нибудь, тоже обладающего силой. Так чаще всего делалось, когда исполнение заклинания должно привести к смерти волшебника. Зачем погибать мастеру, если он может воспользоваться учеником или одарённым рабом.

С едва слышным хрустом сломались рёбра девушки, из-под пальцев Воалуса брызнули тёплые струйки, но кольцо рук полукровки не разжалось. Избранный с бешенством отчаянья отрывал от себя безвольную куклу, уже понимая, что опоздал, что сейчас либо его защита отразит собирающиеся в заклинание потоки сил, либо… это не будет иметь для него никакого значения.

Стоящие вокруг трона сановники и жрецы, отбросив притворство, размеренно вливали потоки сил в сходящееся заклинание, собирая поступающую со всех сторон мощь. Ярко сияли разноцветные глаза всех собравшихся в тронном зале, волнами накатывали потоки сил со всего города, объединившегося против самозваного императора. Проклятый город в последний раз предал своего сына.

— Я не умру во второй раз! — взревел Воалус, отшвыривая растерзанное тело полукровки, исполнившей свою самоубийственную миссию. — Вам не вымолить прощения! — Но он уже падал, проваливался в бездонный зелёный колодец, как будто провалился в пылающие глаза своей последней жертвы.

Воалус, казалось, падал несколько кругов. Все его попытки замедлить падение, уцепиться за мерцающие стены, пробить в них хотя бы крохотную брешь, не приводили ни к малейшему успеху. Все его колоссальное могущество ничего не значило для пронзительной зелени, с немыслимой скоростью проносящейся мимо него. Избранный не знал этого заклинания, ничего не могла подсказать и тварь, затаившаяся внутри, но он был жив, и, следовательно, надежда не исчезала.

Магия бесполезна, силу приложить не к чему, значит, остаётся только изучить окружающее и найти способ остановить это бесконечное падение. Воалус всегда интересовался только практическими навыками, поэтому почти ничего не знал о бесполезных, с точки зрения воина, параллельных или магических пространствах, или всяких там, граничных состояниях. Должно быть, на это его и поймали. Чисто теоретически он знал, что в таких местах зачастую действуют совсем другие физические законы, а то и причинно-следственные связи, но ведь другие исследователи атланты возвращались в обычный мир — а значит, и ему это доступно.

Воалус отрешился от всего и сосредоточился на перемещении в пространстве. Шаг, ещё один, вроде бы так, именно усилием воли странствуют по изнанке мира. Забыть о привычном зрении и даже о магическом восприятии. Просто представить полную пустоту и неторопливое смещение.

А затем вдруг вернулись привычные чувства, вернулось ощущение тяжести и осязание. Воалус осторожно открыл глаза и осмотрелся. Всё виделось, как сквозь зыбкую пелену, расплывалось, заставляя вглядываться и щуриться. Вокруг был привычный твёрдый мир, твёрдый холодный грязный пол, далёкие тёмные стены, всё тот же тронный зал, на этот раз неосвещённый и пустой. И абсолютно безлюдный.

Избранный аккуратно поднялся, испытывая странные ощущения во всём теле. Посмотрел на себя — и застыл в ужасе. Роскошная одежда висела рваными клочьями, проглядывающая под прорехами кожа была сухой и безжизненной, руки усохли почти вдвое и напоминали конечности мумии. Воалус пытался закричать — но то, что осталось от его голосовых связок и языка, позволило издать только сухой шелест. Заодно вспомнилось, что дыхание тоже не нужно.