Розалинда Шторм. Последним ударом сердца
Пролог
Белые бутоны, безжалостно оторванные от стеблей, тонули в луже. Рядом в грязи лежали обезглавленные колючие стебельки. Еще несколько секунд назад Слава Орлов бережно прижимал букет к груди, а теперь смотрел на мутную воду. Через мгновение он дернулся, приходя в себя, и с опаской повернулся к обидчикам. – Ты представь, Димыч, этот чудик запал на нашу Леську, – хохотнул Глебка каланча, пряча исколотые ладони в карманы новомодных дырявых джинсов. Выдув жвачку, он нарочно громко лопнул зеленый пузырь, отчего Слава нервно вздрогнул. Глебкин веснушчатый родственник злобно ухмыльнулся, глянул на стоящих рядом девчонок и скорчил противную рожу. – Она такая красивая! – закривлялся паршивец. – Добрая… любимая! Славка весь сжался. Неприличные слова так и рвались с языка, но он не позволял себе открыть рот. Лишь еще глубже вжимал голову в плечи и молчал. Не в его положении можно было безбоязненно вякать, глупо надеясь не получить слова обратно, для лучшего эффекта приправленные хорошей затрещиной. Олеся – причина раздора и одновременно несбыточная Славкина мечта глубоко вздохнула и в раздражении подняла глаза к небу. Он невольно проследил за ее взглядом. – Совсем страх потерял, что ли? – резко перестав паясничать, рявкнул любимец местной публики, «солнечный мальчик» Димка. – Забыл, эти телки – наши! Он толкнул опешившего от неожиданности Славу к обшарканной стене пятиэтажки и щелкнул пальцами по его носу. Не больно, но очень оскорбительно. Вячеслав дернулся, не выдержав встряски, очки спали и рухнули прямо под ноги обидчику. Спустя миг послышался жалобный хруст стекла. Галка – подруга Олеси, в глазах Славки самая настоящая телка и вредина, громко хрюкнула, даже не пытаясь сдержать смех. – Упс! Я случайно, – хмыкнул старший из братьев погодок Смирновых и отодвинулся от враз ослепшего Вячеслава. – Ну, почти. – Пошли уже отсюда, Глеб, – приказал он родственнику, но услышав тихий Славкин всхлип, остановился и язвительно процедил: – Слизень. Слава дернулся как от удара. – Урод и слизень, да, Олеська? Девочка молчала. – Ну, – поторопил ее с ответом недруг. – Скажи ему. Че молчишь? Вячеслав повернул голову к Олесе и весь превратился в слух. Слабая надежда, что она не захочет его оскорблять, промолчит, ослепила всего на миг. – Урод, – едва слышно произнесла девочка. Слава почувствовал, что умирает. – Э нет, так не пойдет! – возмутился Димка. – Говори громче, хочу, чтобы услышали все. Олеся помолчала, а потом повторила обидные слова уже гораздо громче: – Урод и слизень. – Еще громче, дружка! – хохотала Галка. – Я ничего не слышу!!! Слава все сильнее скукоживался, горбился, больше всего на свете желая раствориться в воздухе, стать невидимым, перестать существовать. – Урод и слизень! – закричала Олеся. – Громче!!! – вторил Глеб. – Урод и слизень!!! – заорала во все горло девочка. Дальнейшее Слава понимал плохо. Со всех сторон его окружили смешки и ржание, его обзывали, тыкали пальцами, презрительно хмыкали и называли мерзким уродом, страшилищем. – Ты иди домой, Шнурок, – сквозь вопли он услышал голос Олеси. – И не приходи сюда больше. Ладно? Слава, не поднимая глаз, кивнул. Предательски затряслись плечи, он уже не мог сдерживать плач. Вскоре мучители ушли, только Олеся зачем то продолжала стоять рядом. – Шнурок, ты…, – начала девочка, но так и не закончила фразу. Развернулась и, громко топая ботинками, понеслась следом за друзьями. |
