Славка бессильно стек по стене, марая сырой известкой идеально выглаженный матерью костюм. Обида душила, вырывалась из груди хриплыми рыданиями. Слезы щипали изрытое прыщами лицо. Пальцы сжимались, вдавливая осколки в ладонь. Только он почти не ощущал боли, все глубже загоняя стекло в рану.

Урод! Страшилище! Слизень!

Может, прав ненавистный Димка, и Славка настоящий слизняк? Растекся зловонной лужей у ног соперника и даже не смог слова сказать против. А так хотелось стереть кулаком презрительную насмешку с лица Смирнова, вколотить обратно те обидные слова, которые исторгал поганый рот.

А она! Леся…, да она его имени даже не помнит! Только дурацкую кличку.

Внезапно из самого Славкиного сердца стала рваться необъяснимая сила. Черными щупальцами она опутывала сознание, потоками лавы смывала и жалость к себе, и страх, и неуверенность. А затем сеяла росточки злобы, всходившие с невероятной быстротой. Вячеслав незримо для остальных менялся, становился другим. Дурные мысли исчезали, оставляя только одно желание – отомстить.

– Я отомщу, – вдруг не понятно кому крикнул парень. – Отомщу!

Он зашевелился с трудом, словно пьяный, поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел домой.

Глава первая

Отступление первое. Шестнадцать лет спустя.

Уже несколько ночей, ровно столько, сколько отсутствовала дома дорогая супруга, Глеб Смирнов не мог нормально заснуть. Каждый раз, как только голова находила подушку, глаза слипались, а сознание медленно отключалось, начинали происходить странности. Да что там странности, настоящая чертовщина. И если бы все складывалось в точности так, как то описывали разнообразные источники околонаучной тематики, он, может, воспользовался советами и вызвал домой священника или, на худой конец, экстрасенса и перестал волноваться. Однако, как оказалось, физически не мог отказаться от такого проявления паранормальной активности.

Вот и сейчас, едва дремота начала затуманивать восприятие, а мышцы расслабились, появилась она, его персональная барабашка. Ночник мгновенно погас, шторы сами собой задвинулись, а дверь в спальню захлопнулась. Комната погрузилась во мрак и тишину. Остался один источник света – мерцающее тело обнаженной женщины.

Она призывно улыбнулась и замурлыкала что то невероятно возбуждающее. Грудной бархатный голос, будто шелковое покрывало обволакивал Глеба. Он судорожно задышал, стремясь выровнять дыхание. Но воздух, словно нарочно стал плотным, тягучим, не способным полностью насытить легкие кислородом. Волоски на теле встали как наэлектризованные. Появились мурашки, понесшиеся в одном направлении.

Незнакомка двигалась медленно, позволяя себя рассматривать. Вскоре женщина перестала петь. Остановилась возле постели и призывно улыбнулась.

Мысли у Глеба путались, голова не работала, уступив центр управления другому месту. Возможно, завтра он вспомнит о чувственных губах, мягких волосах и длинных ногах барабашки, сейчас это волновало его мало, как и то, что жена обещала вернуться рано утром.

Мышцы быстро наливались силой, готовясь поднять его с кровати, чтобы Глеб смог сграбастать податливое тело, бросить на пол, навалится сверху и, наконец, удовлетворить свою жажду. Пальцы сжимались, практически ощущая прохладную кожу незнакомки, но действительность оказалась суровей. Он был не в состоянии шевелиться.

Женщина наклонилась, с легкой улыбкой взялась за плед и потянула на себя. Глеб резко вздохнул – миллиарды ворсинок оголенными проводами пронеслись по телу. Матрас не прогибался, пока она, покачивая грудью, вползала на постель. Устроившись между ног, окинула взглядом главную его гордость, воинственно выпирающую из трусов. Облизнулась, протянула руку и ногтем вспорола ткань. Острый кончик поранил кожу, оставляя на ноге длинную саднящую царапину, но Смирнову было уже все равно.