Вскоре стало скучно. Даже последние новости из уст первой сплетницы Зайцевой не казались яркими и свежими хотя бы чуть чуть будоражащими разморенные ничегонеделанием женские головки.

Один раз звонил телефон, к трубке метнулись ввосьмером. Столкнулись возле стола и попадали на пол. Пока разобрались, где, чьи руки ноги, мелодичная трель аппарата прекратилась.

Девушки дружно гипнотизировали настенные часы. Будь те живыми, давно бы покраснели от стыда и поторопили ход времени. Однако ходики не спешили оживать и продолжали мерно передвигать стрелки. До официального окончания трудового дня (неофициальный мог растянуться на неопределенно долгое время) оставался час, который, как казалось Олесе, длился бесконечно. Впрочем, она ошибалась, предполагая, что финал понедельника будет столь же унылым, как и его начало.

Без пятнадцати семь обожаемый и уважаемый босс Геннадий Борисович Котлов, между своими просто Котел, пригласил сотрудников к себе в кабинет. Собрались все: менеджеры, секретарша Любочка, Галина, не так давно ставшая юристом, охранники с входа. Даже уборщица, бабушка пенсионерка, бравшаяся за швабру за час до закрытия, устроилась за широким столом. Олеся решила постоять, опасаясь заработать еще большую степень плоскопопия.

– Дорогие мои, я ухожу, – без предисловия начал Геннадий Борисович.

Олеся недоуменно пожала плечами в ответ на вопросительный Галкин взгляд.

Котел дал сотрудникам время, чтобы переварить новость, и продолжил.

– Да, да, вы не ослышались, я ухожу. Продаю контрольный пакет, место директора и отправляюсь на покой. Буду постигать истину бытия.

Шеф облизнулся, мысленно уносясь в те дали, где, как подумала Олеся, и не пахло покоем. Судя по окрыленному и мечтательному виду обычно невозмутимого Геннадия Борисовича, его истина носила каблуки и имела крайне одухотворяющие достоинства.

Олеся еще раз внимательно посмотрела на босса. Полноватый, невысокий, лысый – кому то он казался смешным, но только не ей. За этим непрезентабельным фасадом скрывался ум и деловая жилка, столько лет не позволявшие Котлу утопить в болоте с крокодилами конкурентами собственное детище.

Народ возмущенно загудел, но шеф попросил тишины.

– Не стоит переживать, – одобряющее улыбнулся он. – Лично для вас ничего не изменится. Новый руководитель не намерен что либо переиначивать, все останутся на своих местах.

Скорая на эмоции Зайцева возмущенно раскрыла рот, стремясь донести до Геннадия Борисовича опасения масс, но была им же перебита.

– Настенька, милая, – возмутился босс. – Неужели за годы нашего знакомства ты до сих пор не уяснила – я никогда не доверяю словоблудию?

Он деланно покачал головой.

– Все отражено в договоре. Никто не уволит вас без причины. Не беспокойтесь.

– И когда же мы познакомимся с вашим заменителем? – все еще немного недовольная, поинтересовалась Зайцева.

– О! – оживился Геннадий Борисович, глянул на наручные часы и удовлетворенно кивнул. – Судя по моим электронным, с минуту на минуту.

Будто подтверждая его слова, в холле зазвонили китайские колокольчики. Сотрудники мгновенно умолкли и синхронно повернули головы в сторону двери.

Послышалось гулкое эхо шагов. Незнакомец энергично, но без спешки шел по паркету приемного кабинета менеджеров. Олесе вдруг стало душно, дыхание сбилось, а по позвоночнику поползла капля. Руки мелко мелко задрожали, колени согнулись. Только благодаря силе воли она не упала.