— Мои соболезнования, — я успел перехватить быстрый взгляд, который бросил Наумов на сына покойного. Что у них тут происходит? — Я помню, его терзала серьезная болезнь, да и ваш отец был не молод. На все воля Божья, но нам его безусловно будет не хватать, — так и кого мне поставить на его место, вот в чем первейший вопрос, к тому же, наверное, безутешного сыночка, другой кандидатуры у меня под рукой нет. Да и обещал я ему эту должность, когда отца настигнет весьма закономерный исход.

— Благодарю, ваше высочество, — Фридрих Вильгельм опустил голову и тяжело вздохнул. Хорошо еще слезу не пустил, а то ведь я все ждал, когда он это сделает. Но подобный жест был бы настолько явным перебором, что ему не поверил бы и новый глава городского совета Киля, как же его все-таки зовут? Да и я прекрасно помню, как Фридрих Вильгельм отзывался об отце в нашу первую с ним встречу. Он только смерти ему скорейшей не желал, а, может быть, и желал, я уже не помню дословно, о чем мы говорили. Тут скорбящий поднял голову и сказал. — Хоть отец и страдал от ряда тяжелых заболеваний, но он мог бы еще пару лет точно протянуть, ему хорошо было у моря. Он погиб в результате несчастного случая.

Та-а-ак, надеюсь его не кабан растерзал. Здесь точно что-то творится, и что-то чрезвычайно странное, потому что Наумов молчит, не пытаясь что-то сказать, хотя точно что-то знает.

— Ваше высочество, — о, вот и командир полка, оставленного мною здесь решил со мной пообщаться. — Разрешите представить вам Герхарда фон Дюваля, посланника к вам от его величества короля Фридриха Прусского, — и он указал на того самого типа, которого я не мог вспомнить, несмотря на прикладываемые усилия.

— Вот как, — я заговорил, растягивая слова. Сам не понимаю, что заставляет меня так делать, но каждый раз начинаю растягивать гласные. Учитывая, что мы говорили сейчас по-немецки, это звучало как минимум странно. — И что же делает здесь посланник его величества в то время, как его страна ведет войну с моей?

— Полагаю, ваше высочество, вы согласны с его величеством, что на разговор всегда можно найти время? — я сдержанно кивнул. — Его величество весьма обеспокоен тем, что происходит между вами. Он пребывает в замешательстве и не может объяснить себе, с чем же связано охлаждение ваших отношений. — «С тем, что я не барабанщик, мать твою», как бы мне не хотелось вот так ответить, я сумел сдержать язык за зубами и просто промолчать. — Узнав, что вы намеренны посетить Киль, он отправил меня к вашему высочеству, чтобы мы смогли выяснить те проблемы, из-за которых вы оба лишены весьма приятного общения.

— Извините, но я устал с дороги, — я его перебил на полуслове. — Завтра с утра, я думаю можно будет встретиться и поговорить. А пока прошу меня простить, но я вынужден откланяться. Наумов, герцог, следуйте за мной, — и оставив пруссака стоят и смотреть мне в след, приоткрыв рот, я так быстро, как позволяло мне не очень хорошее самочувствие, направился к карете, ожидающей меня неподалеку. Вопрос о «несчастном случае», приключившемся с моим генерал-губернатором, стоял для меня на первом месте, и, как мне казалось, в причинах «несчастного случая» скрывался ответ на вопрос, откуда Фридрих вообще узнал о том, что буду примерно в это время в Киле. И лучше бы безутешному сыну рассказать мне все без утайки, потому что я вполне способен на осознанную жестокость и сейчас вплотную подошел к той черте, переступив которую, точно смогу в этом убедиться.

Глава 9

Петр Семенович Салтыков считал сам себя сибаритом, любящим хорошо и вкусно покушать, запить отменную еду отличным вином, и все это желательно проделать в приятном обществе, среди остроумных собеседников и хорошеньких женщин.