|
Сначала было легкое прикосновение, потом – давление, потом – боль, когда тяжесть ее тела и умелый удар разорвали мышечные волокна его правого бедра.
– Сначала ты, – выкрикнула она, – а после тебя старик! Чисто рефлекторно, подчиняясь инстинкту, зная, что это уже не поможет, так как он умирает, Римо развернул левую ногу коленом наружу, собрал последние силы и ударил коленом Линетт Бардвел, сидевшую верхом на его правой ноге с сияющим торжеством лицом. Громко хрустнула ее височная кость. Улыбка сменилась гримасой боли, и Римо понял: до нее дошло, что Нуич, который, как она считала, любит ее, не рассчитывал, что ей удастся выжить. А дальше ей уже стало все равно, так как осколки височной кости вонзились ей в мозг. И улыбка, и гримаса боли погасли на ее лице, как на кинопленке, ускоренно воссоздающей рождение, жизнь и увядание цветка. Линетт упала на грудь Римо и умерла. Он чувствовал, как теплая липкая жидкость стекает ему на грудь. Она была теплой теплой. Хорошо. Он хотел согреться, чтобы его не бил озноб. Боль в плечах и правом бедре терзала его. Он закрыл глаза. Хорошо бы уснуть... И умереть – тоже неплохо, потому что тогда наступит вечное тепло. И исчезнет боль.
Глава десятая
Римо проснулся. Он уснул, чтобы забыться, но все вернулось – боль в плечах и руках. И еще что то произошло с его ногами. Их придавила какая то тяжесть. Он посмотрел вниз, но ничего не увидел. Прямо перед его лицом с широко раскрытыми глазами и открытым ртом лежала окровавленная голова Линетт Бардвел. Римо все вспомнил. – Привет, малышка, – сказал он. – Все изучаешь каратэ? Римо осторожно высвободил свою левую ногу из под тела и толкнул его. Тело соскользнуло на пол с глухим стуком. Римо повернулся, спустил ноги с кровати, встал и... рухнул на серый твидовый коврик, так как правая нога отказалась ему служить. Боль тут же вернулась, как бывает с зубом, успокаивающимся ночью, но начинающим ныть, как только наступает утро. Римо дополз до стены и с трудом поднялся, цепляясь за нее. Стараясь не беспокоить правую ногу, он дохромал в ванную и, кое как орудуя беспомощными руками, сумел включить душ. Он вполз под струю и долго стоял, не в состоянии даже намылиться, ожидая, пока вода смоет засохшую кровь Линетт Бардвел. Теплая вода чуть смягчила боль, и Римо смог собраться с мыслями. Его преследовал Нуич. Следующее нападение – и четвертый удар будет смертельным. Он вылез из под душа, оставив воду включенной. Встал перед зеркалом в ванной и посмотрел на себя. – Ты еще слишком молод, парень, чтобы умирать, – сказал он своему отражению. На лице не видно было страха, только недоумение, будто его хозяин пытался что то вспомнить. Лицо в зеркале было похоже на лицо незнакомца, чем то озадаченного. Что то крутилось у него в мозгу, и он никак не мог вспомнить, что именно. Что же? Римо натянул брюки и поздравил себя, сумев надеть рубашку, так как, по крайней мере, смог просунуть руки в рукава. О том, чтобы надеть пуловер, не было и речи. Что же это? Что то, о чем упомянула Линетт... Что? Что? « Сначала ты, потом...» Сначала Римо, а потом? Что потом? «Сначала ты, потом...» И он вспомнил, слова вновь прозвучали у него в ушах: «...потом старик». Чиун! Римо заковылял к телефону. Ему удалось зажать трубку между ухом и плечом, и, благодаря Бога за кнопочный набор, он набрал нужный код и номер бесплатной линии. – Да? – послышался кислый голос. – Это Римо. Который час? – Два двенадцать, неурочное время для вас. Вы не помните, что... – Мне нужна помощь, я ранен. |
