|
Приказав детям оставаться на месте, она поскакала в долину. При ее приближении один из мужчин положил топор, сдернул кожаную шляпу и, ухмыляясь, пошел ей навстречу. – Доброе утречко, фрей. Хороший денек для такой работы! Тут тебе и солнце, и ветерок обдувает… Бет подняла пистолет, и ухмылка исчезла. – Какого дьявола вы делаете на моей земле? – спросила она, взводя курок. – Погодите, госпожа! – сказал он, поднимая руки. – Менхир Скейс поручил нам помочь вам для начала, ну, деревья повалить на бревна и всякое такое. Мы уже и воду поразведали, и какой тут наклон. – Я никакой помощи не просила, – заявила она, продолжая целиться. – Про это мне ничего не известно. Мы ездим для менхира Скейса. Он скажет: «прыгай!» – и мы вопросов не задаем, а прыгаем. Бет опустила пистолет и убрала его в кобуру. – А почему вы выбрали для хижины это место? – Ну, – ответил он, снова расплываясь в улыбке, – тут и спереди и сзади далеко видать. И вода рядом, а к вечеру солнце будет светить в большую комнату. – Ты хорошо выбрал. А как тебя называть? – Называют-то меня Быком, хотя по-настоящему я Ишмаил Ковач. – Бык так Бык, – сказала она. – Работайте, а я схожу за фургоном. 19 Первая дрожь сотрясла город на рассвете. Всего лишь долгие вибрации, от которых брякала посуда на полках, так что многие даже не проснулись, а другие поднимались с постели, протирая глаза и прикидывая, не начинается ли гроза. Дрожь повторилась в полдень – Шрина уже работала в лаборатории. Вибрации были значительно сильнее: с полок попадали книги. Выскочив на балкон, она увидела, что улицу заполнили мечущиеся люди. Вблизи главной площади опрокинулась двенадцатифутовая статуя, но никто не пострадал. Земля перестала содрогаться. В лабораторию, прихрамывая, вошел Ошир. – Небольшое развлечение, – сказал он еще более невнятно, чем прежде. – Да, – сказала Шрина. – Такие землетрясения случались и раньше? – Было одно двенадцать лет назад, – ответил он. – Легкое. Хотя кое у кого из фермеров погиб скот, а потом многие коровы принесли мертвых телят. Как продвигается твоя работа? – Я добьюсь своего, – ответила она, отводя глаза. Он скорчился на мозаичном полу и поглядел на нее снизу вверх. – Я все думаю, правильно ли мы подошли к решению задачи, – сказал он. – Но выбора ведь нет. Если я сумею установить, что именно вызывает регрессирование генетической структуры, это, возможно, подскажет способ остановить его. – Именно об этом я и говорю, Шрина. Ты сосредоточиваешься на одном условии задачи и не видишь картины в целом. Я проглядел истории тех, кто подвергся Перемене до меня. Только мужчины и только моложе двадцати пяти лет. – Я знаю. Но чем это может помочь? – Потерпи. Почти все они собирались вступить в брак. Этого ты ведь не знала? – Нет, – согласилась она. – Но чем это важно? Он улыбнулся, но она не заметила улыбки на его раздутом львином лице. – По нашему обычаю жених удаляется со своей избранницей в южные горы, чтобы поклясться ей в любви под Мечом Единого. Так делают все. – Но ведь туда отправляются и женщины, а с ними не происходит ничего. – Да, – сказал он. – Над этим-то я и раздумывал. Я не понимаю твоей науки, Шрина, но я знаю, как решать задачи. Сначала установить суть отклонения и потом спросить не о том, в чем заключается проблема, а о том, чего она не затрагивает. Если все Меняющиеся совершают паломничество к Мечу, но на женщин оно не влияет, так что мужчины делают другого? Что делал Шэр-ран, пока вы были там? – Ничего сверх того, что делала и я, – ответила она. |
