|
Она посмотрела на лесистый склон и пошла к спящему Шэнноу. Он не услышал ее шагов, и несколько минут она сидела возле него, вглядываясь в его выдубленное ветром и солнцем лицо. Оно уже начинало обрастать бородой, серебрящейся у подбородка, однако во сне его черты выглядели странно молодыми. Потом он проснулся и увидел ее. Но не вздрогнул, не вскочил, а только лениво улыбнулся. – Они были там, – сказал он, – но прошли мимо нас. Она кивнула. – У вас отдохнувший вид. Долго вы спали? – Меньше часа, – ответил он, взглянул на небо. – Мне больше и не требуется. Меня преследует непонятный сон. Я заключен под хрустальным куполом в огромном кресте, который висит в небе. На мне кожаный шлем, а в ушах раздается голос. Это кто-то по имени Контроль, и он дает мне указания. Но я не могу спастись или хотя бы пошевелиться. – Он глубоко вздохнул и потянулся. – Дети еще спят? – Да. Крепко обнявшись. – А Стейнер? – Пульс стал сильнее, но он еще не проснулся. Вы верите Нои? Что он явился из прошлого? – Я ему верю. Камни Даниила обладают неимоверной силой. Однажды я стоял на остове корабля высоко на горном склоне, но силой мощного Камня он вновь поплыл по океану. Они могут дать человеку бессмертие, исцелить любую болезнь. Мне довелось съесть медовый пирог, который перед этим был камнем. Камень Даниила изменил его природу. По-моему, располагая такой силой, возможно осуществить, что угодно. – Расскажите мне обо всем этом! И Шэнноу рассказал ей об исчадиях Ада и их сумасшедшем вожде Аваддоне. А потом о Хранителях Прошлого и возрождении «Титаника». И под конец о Материнском Камне – гигантском метеорите-Сипстрасси, силу которого извратили кровью и жертвоприношениями. – Так значит, есть два вида Камней? – сказала она. – Нет, всего один. Сипстрасси – просто сила в чистом виде, но чем чаще ею пользуются, тем быстрее он истощается. Если его подкормить кровью, сила возвращается, но она уже не способна ни исцелять, ни создавать пищу. И еще: она разъедает разум пользующегося таким Камнем, порождает жажду чужих страданий и насилия. У каждого исчадия Ада был свой Кровь-Камень, но сила их всех истощилась за время войны. – Как же вы уцелели, Йон Шэнноу? В борьбе с врагами, настолько превосходившими вас? Он улыбнулся и указал рукой на небо. – Кто знает? Я часто сам задаю себе этот вопрос – и не просто о зелотах, но обо всех смертельных опасностях, выпавших на мою долю. Во многом дело решала сноровка, но куда больше – удача или же Божья воля. Хотя я навидался, как сильные люди гибли от рук врагов, от болезней или несчастных случаев. В юности я носил другое имя. Меня звали Йон Кейд. Я познакомился с Вири Шэнноу, блюстителем города, и он открыл мне глаза на людей, на повадки творящих зло. Он мог один выступить против вооруженной толпы, и она отступала перед его взглядом. Но однажды молодой человек – совсем еще мальчишка – подошел к нему, когда он завтракал. «Рад познакомиться», – сказал он, протягивая руку. Вири пожал ее, и в ту же самую секунду мальчишка левой рукой вытащил пистолет и выстрелил Вири в голову. Когда его потом спросили, зачем он это сделал, он ответил, что хотел, чтобы о нем вспоминали. С Вири можно было ходить по диким горам, он помогал людям укрощать наши дикие земли. Мальчишка? Ну, что же, о нем вспоминали. Его повесили, а на его могиле установили камень с надписью: «Здесь лежит убийца Вири Шэнноу». – И вы взяли его фамилию. Почему? Шэнноу пожал плечами. – Мне не хотелось, чтобы она совсем исчезла. К тому же мой брат Даниил стал разбойником и убийцей. Мне было стыдно. – Но разве Даниил не стал пророком? Разве он не сражался с исчадиями Ада? – Да. |
