А чуть впереди показались и нападавшие. Трое мужчин с «калашами» наперевес, в разгрузках и лесном камуфляже. На вид – так обычные сталкеры, в Зоне почти каждый подходил под это описание. Только один мародер выбивался из общей картины: половину его лица закрывала пятнистая арафатка, придавая бандиту небольшое сходство с исламистом-радикалом.

Сделав несколько шагов, мужчина в шарфе расхлябанным жестом приказал товарищам остановиться. Застыв на месте, те взяли на прицел Седого и дергающегося в кустах Помидора.

– Э, сталкерье! – прочистив горло, крикнул он. – Даю вам последний шанс: бросайте хабар – и валите нахрен! У вас еще есть шанс уйти отсюдова живыми, слышали?!

– Хрен тебе по хлебальнику, а не мой хабар!

Седой только и успел что повернуть голову. Репа, которого он уже мысленно записал в покойники, оказался живее всех живых. Показавшись из-за своего укрытия всего на пару секунд, он резанул по налетчикам длинной очередью. Все трое мигом оказались на земле, открыв ответный огонь. Разбросанные по периметру аномалии уже никого не беспокоили. Поддержав Репу короткой очередью, Седой снова вжался в землю. Все в нем кричало: «Беги к укрытию, идиот!» Все говорило, что он пролежал на одном месте слишком долго. Неприлично долго. Но скиталец не сдвинулся с места. Усилием воли он заглушил внутренние голоса и накрыл голову руками. Потому что он знал, что последует за глухим воем автоматов Калашникова.

Завопив что есть мочи, пулеметчик зажал спусковой крючок.

«Один», – начал отсчет сталкер.

Пулемет дрожал в руках мародера, извергая настоящий ураган свинца.

«Два».

Покрытый царапинами барабанный магазин, вмещавший в себя семьдесят пять патронов, пустел с угрожающей скоростью.

«Три».

Пули в хаотичном порядке разлетались по лесу, прижимая к земле как мародеров, так и бродяг.

«Четыре».

Неожиданно наступила тишина. Боек возмущенно щелкнул, ударив пустоту. Пулеметчик бросил все силы на перезарядку оружия.

«Сейчас – или никогда!»

Вскочив, Седой бросился бежать. Он понимал: времени мало. Не успеет вырваться из боя, пока мародеры и его собственные товарищи не пришли в себя, – и он труп. Пуля настигнет его в спину – и ни заполненный добром рюкзак, ни удача его не спасут.

Спотыкаясь, цепляясь за кусты и отчаянно размахивая руками в попытках восстановить равновесие, он бежал, не помня себя. Очухавшийся Репа что-то кричал ему в спину, но Седой его не слышал. Весь мир перед его глазами сузился до невидимой тропинки, по которой бродяга что есть мочи гнал свое тело.

Врезавшись левым плечом в дерево, скиталец упал на колени. Плечо слабо кольнуло – видно, расцарапал о ветку. «Беги, сталкер, – сказал ему внутренний голос, – не останавливайся! Ты почти у цели!» И Седой побежал, даже несмотря на то, что он знал: впереди аномалия. Хоть бы попалась обычная «центрифуга»! Хоть бы не «адская»!

Позади снова затрещали автоматы. Воздух в нескольких шагах от скитальца задрожал, будто бы злясь, что его в очередной раз потревожили. Прямо перед глазами показалась толстая ветка многолетнего дерева, поцарапанного шальными пулями. Бродяга попытался пригнуться, уходя от столкновения. Слишком поздно.