Поздно, подумал господин Набуки и покрепче стиснул рукоять меча. Как бы то ни было, менять жизнь поздно, да и зачем это нужно — менять то, что уже свершилось? Если миру нет дела до господина Набуки, то и ему, Минамото-но Хорикава, нет никакого дела до этого глупого, бездарного мира. Он был самураем — может быть, последним на этой печальной планете, — и он сдержал свое слово. Остальное просто не имело значения.

Господин Набуки решительно сунул меч под мышку, открыл скрытый в толще стены платяной шкаф и вынул оттуда смокинг, который хранился в кабинете на всякий непредвиденный случай. Когда он обмотал смокингом меч, получился неаккуратный продолговатый сверток довольно странного вида. Но все-таки он был не таким странным, каким мог бы показаться служащим «Набуки корпорейшн» самурайский меч, среди бела дня торчащий из-под мышки у главы корпорации.

Уже поднимаясь в лифте на крышу здания, где ждал его вертолет, господин Набуки попытался понять, зачем ему понадобился меч, долгие годы пролежавший на одном и том же месте в углу кабинета, но так и не смог сформулировать причины, толкнувшие его на столь неожиданный поступок.

Ему просто захотелось взять меч с собой.

Глава 13

Гидрокостюм был утепленный и плотно облегал тело от макушки до кончиков пальцев на ногах. Свободными оставались только кисти рук и лицо, резко выделявшиеся на фоне черной прорезиненной материи. Костюм негромко поскрипывал при каждом движении и слегка жал в плечах. Иларион расставил ноги, растопырил руки и, наклонив голову, с любопытством оглядел себя, как человек, без зеркала примеряющий только что купленную вещь. После этого он удовлетворенно похлопал себя ладонью по туго обтянутому резиной животу (звук получился звонкий и какой-то неуместно жизнерадостный) и сказал:

— Вылитый ниндзя, только маски не хватает. Капитан-лейтенант Кривоносов недовольно поморщился: ему было не до шуток, да и упоминание о ниндзя намекало на такое развитие событий, о котором он, кадровый офицер ВМС, предпочел бы ничего не знать. Он наконец-то в полной мере оценил деликатность Забродова, который отказался посвящать его в подробности предстоящей операции и отговорил совать нос в загадочный чемодан.

— Слушай, ты, ниндзя, — сказал Кривоносов, — прошу тебя: поаккуратнее с казенным имуществом. Задницей чую, что эта наша прогулка дорого мне обойдется.

Иларион озабоченно подвигал левой рукой. Плечо ныло, как больной зуб, но ключица, кажется, все-таки уцелела. Реакция есть, подумал Иларион, прислушиваясь к своим ощущениям. Реакция есть, но уже не та. Лет пять назад он бы меня вообще не достал Это ж надо было додуматься: ломом!.. Киллеры доморощенные… Двадцать первый век на дворе, а он — ломом — Не дрейфь, Леша, — сказал он Кривоносову. — Если дело выгорит, я тебя в обиду не дам. Орденов и благодарностей не жди, но я уж постараюсь сделать так, чтобы под трибунал ты точно не угодил.

— Вот спасибочки, — поблагодарил Кривоносов и отвесил иронический полупоклон. — Утешил, добрый человек. А если не выгорит?

Иларион перестал улыбаться и принялся деловито стаскивать с себя гидрокостюм, в котором ему было слишком жарко.

— Выгорит, — процедил он сквозь зубы, прыгая на одной ноге. — А если не выгорит… Ты, Леша, боевой офицер. Работа у тебя такая — жизни не жалеть. Не погон, Леша, а жизни.

— Это смотря за что, — буркнул Кривоносов.

— За Россию, Леша. В самом прямом смысле — за Россию. Не за какие-то там государственные интересы, не за интернациональный долг и не за чужие нефтепроводы, а за Россию.