|
Обнажённая шея, всегда изящная, длинная, аристократическая, сейчас держалась, как говориться, на одном честном слове, на голове всё та же чалма, правда, волосы из-под неё уже не выбивались, а были аккуратно убраны. Он осмотрелся в комнате: из личных вещей ничего, за исключением всё того же плюшевого зайца, не было, прикроватные тумбочки пусты, идеально застеленная постель, словно на ней никто и никогда не спал. Всё это было непривычно и даже странно, Руслан не один раз смеялся над тем, сколько разных баночек с кремами и масками Эле необходимо, чтобы чувствовать себя спокойно, а сейчас ничего этого нет и, вроде как, не было никогда. Неприятная стерильность, ослепляющий белый цвет – всё вокруг нагнетало обстановку. Она стояла и не шевелилась, а у него вдруг голос пропал, просто попытался сказать что-то, а ничего не вышло, как рыба рот приоткрыл, а звуков никаких не издал. Взгляд в пол опустил и так молчал бы долго, если бы не Эля.
– Я тебя не звала. – Уставшим, тихим голосом проговорила она. И сердце сжалось, голос непривычно тихий, даже незнакомый, понял, что это она сказала, потому что в палате больше нет никого. В первые секунды даже не нашёл, что ей ответить, только вздохнул поглубже, терпения набираясь, чтобы не броситься к ней, не напугать своим порывом. – Уходи. Так же тихо и ещё более устало повторила она и как-то странно к окну наклонилась, словно сознание теряет, а он стоит как истукан, не может и шаг сделать. – Я не уйду. – Мне ничего от тебя не нужно. – Я хочу быть рядом с тобой. – Мне не нужна твоя жалость, тогда была не нужна, а сейчас тем более. – Малыш… – Я очень устала. – Перебила она, в голосе можно было уловить строгость, но она казалась какой-то нелепой, неестественной. – Посмотри не меня. Послышался лёгкий пренебрежительный смешок, плечи дрогнули, и халат немного сполз с них. Эля даже поправить его не могла, для этого нужно было руки от поручня убрать, а на это у неё, судя по всему, сил уже не оставалось. – Не насмотрелся? – Девочка моя, я пришёл к тебе. Рискнул приблизиться, но увидел, как Эля напряглась, и с каким усилием она это делает – решил остановиться. – Я тебя не звала. Я хочу, чтобы ты ушёл. Сейчас. – Я хочу с тобой поговорить, просто поговорить. – Он старался говорить мягче, но становилось только хуже. Эля раздражённо дышала, начинала нервничать, было заметно, как при этом кривится её лицо… от боли. – Я не хочу. Не хочу, чтобы ты на меня смотрел, чтобы приближался, а лучше всего забыть и больше никогда не вспоминать. – Я не могу без тебя. – А я не могу с тобой! – Голос был по-прежнему тихий, но понятно, что она пыталась прикрикнуть, неудачно. – Оставь меня в покое, просто уйди, я тебя прошу. Только сейчас Эля обернулась, собралась с духом и посмотрела ему в глаза, а он почему-то снова её разглядывать принялся. В глаза бросилась странная штуковина, которая из её руки торчала, на локтевом сгибе. Это была пластмассина зелёного цвета, сверху и снизу обмотана бинтом, выглядело неприятно, но чувствовать её было наверняка хуже. Руки на запястьях были синими от уколов, вторая рука на локтевом сгибе забинтована плотнее. Взгляд её был мутным, Элю немного шатало, но она держалась изо всех сил. Даже моргала устало, словно через раз, открывать глаза было всё труднее. – Ты делаешь мне больно. – Прошептала она. – Я не могу чувствовать на себе твой взгляд! Неужели так сложно выйти и закрыть за собой дверь?! – Она всё же сорвалась, голос звучал громко, пронзительно, казалось, она последние силы на это отдала, пошатнулась, немного назад отступилась, приткнулась к стене и чуть не съехала по ней. Руслан к ней бросился, но в это время набежали медсёстры, одна из них принялась с особым усердием его выталкивать, а он только взгляд Эли видел, пустой, безразличный, но когда она почувствовала прикосновения чужих рук, взгляд мгновенно страхом наполнился. |
