|
Люди просто обращали на нее внимание и точка. Всегда и везде. Да и трудно их винить. Вначале внимание привлекали роскошные волосы, обрамлявшие лицо, и теплые зеленые глаза, в которых светился ум. Ладная фигура тридцатишестилетней женщины и спокойная плавная походка дополняли первое впечатление, а то обстоятельство, что Тесс совершенно не сознавала своего обаяния, лишь усиливало его. Беда в том, что она вечно влюблялась не в того, в кого надо бы. Она дошла до того, что даже вышла замуж за последнего из этой жалкой компании — ошибка, которую она недавно исправила.
Тесс прошла в главный зал, где голоса эхом отдавались от стен, так что в слитном гуле терялись отдельные слова. По-видимому, архитектора меньше всего волновали проблемы акустики. До нее донеслись обрывки камерной музыки, и Тесс нашла глазами струнный квартет — четырех женщин, устроившихся в углу и увлеченно игравших почти неслышную мелодию. Смущенно кивая улыбающимся ей из толпы лицам, она прошла мимо постоянной экспозиции живых цветов Лилы Веллас и мимо ниши, где изумительная терракотовая Мадонна с младенцем работы Андреа делла Роббиа, сияющая бело-голубой глазурью, кротко взирала на гостей. Впрочем, они были не одиноки — сегодня музей украшало множество изображений Иисуса Христа и Девы Марии. Большая часть экспонатов была выставлена в стеклянных витринах, и с первого взгляда становилось ясно, что многие из них поистине бесценны. Они произвели впечатление даже на равнодушную к религии Тесс, и она, почти растроганная, скользнула мимо парадной лестницы в выставочный зал, чувствуя в сердце холодок предвкушения. Здесь были выставлены алебастровые бургундские барельефы с алтарей, представляющие сцены из жития святого Мартина, десятки распятий, почти все из чистого золота с инкрустацией из драгоценных камней. Одно из них — крест двенадцатого века — состояло из ста с лишним фигур, вырезанных на моржовом бивне. Здесь были изящные мраморные статуэтки, резные деревянные дароносицы и раки — хотя и опустевшие, они являли собой превосходные образцы тонкого искусства средневековых мастеров. Великолепный бронзовый аналой, украшенный орлом, гордо высился под испанским пасхальным шандалом, изготовленным для апартаментов самого папы. Переходя от витрины к витрине, Тесс невольно ощутила копившуюся в груди горечь. За все годы полевых работ она и мечтать не смела о находках такого уровня. Правда, то были хорошие, увлекательные годы и не совсем бесплодные. Работа дала ей возможность поездить по свету и познакомиться с разнообразными и интересными культурами. Несколько ее находок были выставлены в музеях мира, но ни одна из них не оказалась достойной, скажем, Саклеровского отдела египетского искусства или Рокфеллеровского отдела первобытного искусства. «Может быть… может, если бы я еще покопала…» Она тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Та жизнь не вернется, по крайней мере в обозримом будущем. Пора научиться наслаждаться волшебными отблесками прошлого издали, с пассивной позиции благодарного зрителя. А зрелище в самом деле волшебное. Метрополитен-музей по праву может гордиться этой выставкой: ни один из присланных из Рима экспонатов прежде ни разу не выставлялся. Хотя не все здесь блистало золотом и драгоценностями. Экспонат в этой витрине выглядел вполне заурядно: какое-то механическое приспособление, размером со старую пишущую машинку, похожее на медный ящичек. На верхней крышке виднелось множество кнопок, а с боков торчали стержни и рычаги. Устройство казалось неуместным среди окружающей роскоши. Тесс откинула волосы назад и склонилась ближе к витрине. Она собиралась открыть каталог, когда над ее размытым отражением в стекле выросло другое. — Если ты все еще ищешь Святой Грааль, я тебя разочарую. Здесь его нет, — раздался голос за ее спиной. И Тесс, хотя и не слышала его много лет, но узнала раньше, чем обернулась. |
