– Не хочу, чтобы нам надоедали расспросами, – буркнула мать Уиллы. – У меня и без того забот хватает.

– Никто не причинит вам беспокойства, – заверил ее Шон. – Ваше имя нигде и никто не упомянет.

– У меня мотель. Не бог весть что, но на жизнь хватает. – Миссис Акино тяжело вздохнула.

– Обещаю, мы не будем… – начала Китти.

– Полиция об этом не узнает, – вмешался Шон. – Богом клянусь. – Он перекрестился, как истый католик, взглядом призывая Китти молчать и позволить вести беседу ему. – Скажите нам, что вы видели. Ваши слова не выйдут за пределы этой комнаты.

Китти бросила на него удивленно-восхищенный взгляд. Шон, выросший в таком же бедном квартале и не понаслышке знакомый с несправедливостью и стражами правопорядка, знал, как успокоить настороженную женщину.

Миссис Акино наконец сдалась.

– Я видела ее всего раз, издалека. Молоденькая. Но старше Уиллы – ей тридцать, а может, и тридцать пять. Светлые волосы. Вот досюда. – Она коснулась рукой плеча.

– Что еще? – спросил Шон.

– Вот, взгляните. – Женщина поднялась и взяла с полки над телевизором какую-то блестящую вещицу и протянула ее на ладони Китти. – Маритес нашла это, убирая комнату.

Золотая сережка в форме маленького узелка. Такие серьги можно купить в любом супермаркете. Нет, эта вещь не поможет найти ее хозяйку. С трудом скрыв разочарование, Китти спросила:

– Можно, я возьму ее с собой?

«Кто знает, вдруг пригодится?» – подумала она. Миссис Акино долго не отвечала, и Уилла, сидевшая на полу с детьми, укоризненно протянула:

– Ма-ма!

Ее мать нахмурилась и протянула сережку Китти.

– Только никаких полицейских, договорились?

– Конечно.

Шон и Китти собрались уходить и уже стояли в дверях, как вдруг миссис Акино произнесла фразу, заставившую их обернуться:

– А еще медсестра – кто же о больных будет заботиться, пока она развлекается?

– Какая медсестра? – Сердце Китти учащенно забилось. Миссис Акино равнодушно пожала плечами, словно эта информация не имела никакого значения.

– Да та девица, что сидела в машине с вашим отцом. На ней была форма медсестры.

Они вернулись домой только к вечеру. Всю дорогу Китти молчала, обдумывая услышанное. Итак, у отца был роман с медсестрой. Неудивительно – в его больнице полно медсестер, и это, наверное, одна из них. Отыскать ее по маленькой сережке не легче, чем Золушку по хрустальной туфельке.

Только вот эту женщину Золушкой не назовешь…

Шон подъехал к дому Китти, и она заметила в кабине его грузовичка, припаркованного у тротуара, темноволосую девушку. Девушка обернулась, и Китти узнала Хизер. О Господи, да она вне себя!

– Черт, я забыл встретить ее после школы. – Шон так резко затормозил, что они качнулись вперед. Выключив двигатель, он бросил Китти ключи и выскочил из машины.

Хизер неловко спустилась с подножки грузовичка – ее беременность стала заметнее. В своих ярко-желтых леггинсах и розовом свитере с медвежонком-аппликацией она напоминала капризную шестилетнюю девочку, а вовсе не шестнадцатилетнюю будущую мать.

– Хизер! Рада видеть тебя. – Китти шагнула к ней навстречу как ни в чем не бывало, но мысли вихрем кружились в ее голове: «Как она здесь оказалась? Неужели Хизер известно про меня и Шона?»

Очевидно, нет, потому что Хизер, едва взглянув на Китти, накинулась на брата:

– Ты ведь обещал приехать! Мне же сегодня к доктору, или ты забыл? Если бы Мисти не предложила подвезти меня из школы, я до сих пор не знала бы, где ты! Мы собирались заехать к ней, как вдруг я увидела твой драндулет у тротуара.