– Почему бы им не приехать сюда? – спросил Джонни.

– Все не так просто, – вздохнула она. – Роджер не может приехать – у него какие-то проблемы на работе. По крайней мере он пытается меня в этом убедить.

Джонни склонил голову набок и лукаво заметил:

– Я не имел в виду твоего мужа.

Он произнес это с такой небрежной простотой, что Дафна на мгновение поверила, что такое возможно. Но реальность снова напомнила о себе.

– Я не могу забрать детей из школы. – Кайл был в первом классе, а Дженни только начала заниматься. Да и Роджер ни за что не отпустит их одних.

– Что хуже – пропустить несколько месяцев занятий или быть вдали от матери? – возразил Джонни.

– Несколько месяцев? – встревожилась Дафна.

– Да, не менее… если ты намерена остаться здесь до конца судебного процесса.

– Неужели, по-твоему, я могу уехать раньше?

– Все возможно.

Дафна откинулась на спину.

– Я не уеду, пока все так или иначе не разрешится. – Она смотрела, как в черное небо взлетают искорки огня. – Но есть и другие обстоятельства, которые тоже надо учитывать.

Джонни горько усмехнулся.

– Ничего не изменилось, правда? Черт подери, только посмотри на нас… нам по сорок, а мы все по-прежнему прячемся от кого-то.

– Двадцать лет – большой срок. Многое изменилось за это время.

– Но не моя любовь.

От его слов у Дафны сладко защемило сердце. Она села на покрывале, обхватив колени руками.

– Ах, Джонни, ну почему нам так тяжело?

Порыв ветра с океана раздул костер, и пламя взметнулось столбом в темноту. Звезды мерцали в небе сквозь пелену тумана, как песчинки в темноте.

На пляже не было ни души – для влюбленных погода довольно прохладная. Сначала Дафна тоже замерзла, но теперь отогрелась у костра. Она смотрела на огонь, и ей казалось, что они остались одни на всей земле – мужчина и женщина, предающиеся воспоминаниям там, где подростками занимались любовью.

– Нам тяжело, потому что мы всегда думали о других, – сказал Джонни. – Тебе никогда не приходило в голову, как сложилась бы наша жизнь, если бы двадцать лет назад мы поступили так, как нам подсказывало сердце?

Дафна улыбнулась.

– Не проходило и дня, чтобы я не думала об этом.

– Я женился на Саре в надежде, что какая-то бумажка изгонит тебя из моей памяти. Тогда мне казалось, что это единственный выход.

Она взглянула на него.

– Я никогда не рассказывала о тебе Роджеру. Да это было и не нужно.

Джонни молча смотрел на нее, и отблески пламени освещали его суровые черты. Он привстал, потянул Дафну за руку, привлекая к себе, и приник к ее губам.

От его поцелуя что-то сместилось в ее душе, как сместились холмики сыпучего песка, когда она легла рядом с ним. На Дафну снова нахлынули воспоминания: оба они, обнаженные, лежат в объятиях друг друга под звездным небом, вкус соли на его коже… и нежность, с которой он овладел ею. А потом обнимал Дафну, пока она плаката – не от сожаления, а от счастья. В шестнадцать лет Джонни точно знал, что ей нужно. В отличие от Роджера, который так и не узнал этого почти за двадцать лет совместной жизни.

И сегодня, годы спустя, в эту ветреную майскую ночь руки Джонни так же уверенно обнимали Дафну. Он снял с нее куртку, свитер, и, покрывая поцелуями, расстегнул молнию на ее джинсах.