«Завтра же, – решила она, – я попрошу Роджера посадить детей на самолет. И не скажу ему, когда мы вернемся. Если соскучится, он знает, где меня искать».

Глава 11

Неделю спустя, в четверг утром, Китти отвезла сестру в аэропорт Сан-Франциско – встречать Роджера и детей. Но самолет опаздывал, и только спустя час появился Роджер с Кайлом и Дженни. Китти наблюдала, как ее зять стиснул Дафну в объятиях, а дети повисли у нее на ногах, так что сестра, смеясь, упала в кресло.

«Дафна изменилась», – подумала Китти. Сестра наконец-то убедила Роджера перевести детей в начальную школу Мирамонте до конца учебного года. Раньше Дафна соглашалась с аргументами мужа, но теперь проявила неожиданную твердость.

«Я хочу, чтобы они были рядом со мной. Дети должны быть с матерью», – говорила она Роджеру по телефону. Спокойно выслушав его возражения, Дафна продолжила: – Если ты сейчас не можешь привезти детей, я сама прилечу в Нью-Йорк и заберу их. Я настаиваю, Роджер».

Китти ликовала.

Роджер, похоже, тоже заметил в жене перемену. По дороге из аэропорта он украдкой бросал на нее тревожные взгляды, а дети без умолку болтали, расспрашивая Китти, в каких комнатах они будут жить и позволит ли она им печь пирожки, как в прошлый раз, и можно ли будет смотреть телевизор наверху.

Дженни в очаровательной блузочке с кружевами и розовом сарафанчике, с короткими светлыми косичками, полезла в рюкзачок и достала оттуда видеокассету.

– Посмотрите, тетя Китти. Это «Русалочка». Папа говорит, что русалочек не бывает. А вы как думаете?

– Я-то сама их не видела, – осторожно ответила Китти. – Но я ведь и кенгуру никогда не видала. А кенгуру существуют на самом деле.

Роджер бросил на Китти сердитый взгляд. Как выяснилось, он собирался провести у нее выходные, а потом уехать. Но за два дня весь дом наполнился его присутствием, и Дафна совсем ушла в себя. Прислушиваясь к тяжелым шагам Роджера, поднимающегося по лестнице, Китти и сама внутренне съеживалась. Его неуклюжие попытки успокоить Дафну, волновавшуюся за мать, снисходительно-веселый ток, каким он общался и с женой, и с детьми, выводили Китти из себя. Ока знала, что зять неплохой человек. Немного суров с детьми, но любит их всей душой. И по-своему заботится о Дафне. И все же, когда рано утром в понедельник Роджер уехал в аэропорт, все вздохнули свободнее.

Дети, поначалу притихшие как мышки, постепенно осмелели, поняв, что теперь их некому отчитывать. Дафна, сидя перед камином в пижаме, наблюдала, как Кайл и Дженни что-то мастерят из конструктора «Лего», и тоже чувствовала себя гораздо лучше. Час спустя, умытые и одетые, все спустились на кухню, где Китти уже месила тесто.

Она дала детям по кусочку теста, и они тут же начали лепить из него фигурки, а сама поставила чайник.

Пока Китти нарезала бананы для салата, солнце, прятавшееся за облаками, вдруг хлынуло в окно, и яркий луч упал на спящих кошек, свернувшихся клубочком на коврике. Засвистел закипающий чайник, с верхнего этажа доносилась музыка – песенка из «Улицы Сезам». Кайл и Дженни забыли выключить телевизор. Китти улыбнулась, впервые за несколько недель почувствовав себя счастливой.

Ей вспомнилась поговорка: «В несчастье душа закаляется». Семейная трагедия и крушение собственных надежд, как это ни странно, убедили Китти в одном: жизнь все равно берет свое.

Этому научил ее Шон. Китти с нетерпением ждала наступления ночи, когда он потихоньку пробирался в дом через дверь черного хода и поднимался к ней в спальню. Она никогда не знала точно, придет ли Шон: помимо учебы и работы, на нем лежали домашние дела, и у него почти не оставалось времени на личную жизнь. Иногда к его приходу Китти уже спала, и он сливался с ее снами.