Китти было больно видеть мать такой – в ее сознании запечатлелся образ из детства: Лидия в белых перчатках и широкополой шляпе ведет их в церковь или выходит из воды, покрытая искрящимися каплями, свежая и улыбающаяся после утреннего заплыва.

«Мама, мама, подумай о том, что ты любила в жизни, как сеяла семена цветов в рыхлую почву, как резала лук для супа – ты учила меня, что надо ополоснуть луковицу, чтобы не плакать. Вспомни воскресные обеды, когда вся семья собиралась за столом. Подумай и обо мне, своей дочке».

Комок подступил у нее к горлу, и Китти сжала сухую руку матери.

– Дафна передает тебе привет. К ней приехали дети. Как они выросли – такие милые крошки! Дженни, как попугайчик, болтает без умолку, а Кайл задает умные вопросы.

Тень улыбки промелькнула на бледных губах Лидии.

– Скажи им, что я целую их. Как бы мне хотелось…

– Чего? – тихо спросила Китти.

– Ничего. Как Роджер? – осведомилась Лидия преувеличенно бодрым тоном.

– Он не смог остаться – у него какие-то срочные дела дома, но просил передать, что сделает все возможное.

– Не думаю, что он переусердствует. – Лидия поджала губы. – Прости, но мне он никогда не нравился. Я старалась полюбить его ради Дафны… но подала ей дурной пример.

– Роджер во многом похож на отца. – Раньше это не приходило в голову Китти, но теперь она вдруг осознала, что Роджер – почти точная копия их отца, вот только не наделен отцовским обаянием и умом.

– Она должна оставить его.

Китти не поверила своим ушам. И это говорит мама, мирившаяся с отцовскими изменами?! Может, она наконец поняла, что заслуживала счастья не меньше, чем ее дочери?

– Дафна сама в состоянии о себе позаботиться.

– Не сомневаюсь. Она сильнее, чем ей кажется.

– Если ты имеешь в виду Роджера, я…

– Я имею в виду не только Роджера. Из вас троих Дафна всегда была самой покладистой и терпеливой. И несмотря на это, она способна на решительные поступки, если от нее зависит счастье других людей.

«Дафна… постоянно Дафна. Мамина любимица», – ревниво подумала Китти, но тут же отогнала эти мысли.

– У Дафны сильный характер, но даже она не сможет спасти тебя, если ты сама этого не захочешь. Мама, ты должна нам все рассказать, все!

– А я уже все вам рассказала.

– Если ты думаешь защитить нас от горькой правды, то мне известно все. Я знала о его изменах с пятнадцати лет, но ничего тебе не сказала, потому что не хотела огорчать тебя. Но теперь не время хранить тайны.

Лидия холодно посмотрела на дочь.

– Я не собираюсь ворошить прошлое.

– А как же твоя семья? Неужели ты не понимаешь, как нам всем тяжело?

Лидия словно очнулась и удивленно взглянула на Китти, будто по-настоящему увидела ее только сейчас.

– Конечно, понимаю. Ради вас, моих девочек, я не пожелала выносить всю эту грязь на всеобщее обсуждение.

– Напрасно ты полагаешь, что таким образом убережешь нас. Мы… – Китти хотела возразить, что они в состоянии это пережить, но подумала об Алекс. – Нам не нужна твоя опека. Нам нужна ты сама.

Лидия бросила взгляд на Кэткарта, не вполне уверенная, можно ли говорить откровенно в его присутствии, и печально усмехнулась:

– Прости, дочка. Я виновата перед вами – тобой, Дафной и Алекс. Я не хотела этого.

– Еще не поздно, – настаивала Китти. – Позволь нам помочь тебе.