Белое платье оттеняло персиковую кожу. Тонкий плетеный пояс стягивал талию, подчеркивая восхитительную форму груди. Алые губы, казалось, жаждали поцелуев, а слегка раскосые зеленые глаза смотрели насмешливо и вызывающе.

Насладившись произведенным эффектом, Генри Уэрмот расхохотался:

— Ну, разве мне не везет? Представьте, эта красавица была по ошибке заперта в своей комнате… свеча опрокинулась, и дело могло принять дурной оборот, если бы я в этот момент не проходил мимо. Увидев, что это настоящая Афродита, я, конечно, не устоял и согласился сопровождать ее вниз, к тому счастливчику, который станет ее партнером на сегодняшний вечер! — Он обвел всех присутствующих внимательным взглядом и, понизив голос, проникновенно добавил: — Думаю, нет необходимости говорить о том, что я готов отдать все за привилегию поменяться местами с этим джентльменом…

Заметив всеобщее изумление, Джинни победоносно улыбнулась:

— Сенатор Брендон! Как замечательно… Пако Девис! Последнее время вы совсем обо мне забыли! Никогда вам этого не прощу! Надеюсь, наш малыш здоров?

Отвернувшись от потрясенного Пако, застывшего с бокалом в руке, она перевела равнодушный взгляд на другое знакомое лицо и встретилась с холодными серыми глазами.

— Джим, дорогой… как вы могли ждать меня так долго? Я сделала все, как вы говорили… Надеюсь, вы не сердитесь?

Губернатор кашлянул и расправил плечи. Джинни легко коснулась его щеки и прошептала, что будет рада встретиться с ним завтра ночью, если он поговорит с Гортензией.

Мистер Бишоп вздохнул и поднялся, чтобы взять под контроль ситуацию.

— Простите, джентльмены… Ну что, Афродита, не отправиться ли нам наверх? Просто не понимаю, как мог заставить вас ждать.

Они выжидающе смотрели друг на друга. Джинни торжествующе улыбалась. Едва мистер Бишоп взял ее за руку, как в комнату вошел Стив Морган. Его удивлению не было предела. Он считал, что надежно запер жену в комнате наверху, и вот теперь она здесь, в полупрозрачной греческой тунике, открывающей восхищенным взорам все ее прелести. Взглянув на Стива поверх плеча Джима Бишопа, она одарила его томной улыбкой.

— Привет, Стив. Надеюсь, ты хорошо провел вечер? — Эти слова привели его в бешенство.

Джинни вздрогнула, увидев, как вспыхнули его глаза. Только предостерегающий кашель Бишопа привел Стива в чувство. Ему хотелось задушить ее, и Джинни это понимала. О да, еще не скоро он осознает, что к ней нельзя относиться как к собственности, к игрушке, которую можно отбросить, если захочется!

Не обращая внимания на его испепеляющий взгляд, Джинни взяла Бишопа под руку, и он учтиво последовал за ней наверх.

— Мадам, я просто не знаю, что с вами делать! Ваше поведение этим вечером… — Мистер Бишоп был раздосадован; почти утратив самоконтроль, он сломал сигару и стал мерить шагами комнату, куда его привела «богиня» губернатора Уэрмота.

«Впрочем, этого следовало ожидать, — подумал он, — эта молодая особа всегда отличалась упрямством и безудержностью. Теперь она, кажется, ни в чем не раскаивается».

— Мое поведение, мистер Бишоп? Как? И это вы говорите после того, как муж затащил меня сюда насильно и запер в этой комнате? Мужчины — ужасные лицемеры! Вы посещаете публичные дома и при этом говорите о морали… Ну, со мной это не пройдет! Кроме того, — ее глаза живо напомнили Бишопу пантеру, готовящуюся к прыжку, — лучше объясните мне, чем вы тут все занимаетесь. И вы, и Пако, и мой отец, и все эти люди… что, играете в карты? Неужели не можете придумать ничего более правдоподобного? — Она топнула ногой. — А Стив заслужил этот урок за то, что сделал со мной. И не смотрите на меня таким… мрачным взором, и не говорите о тайнах.