— Мальчик с песочными волосами, который играет у ворот, — твой новый сын, — неожиданно сказал он.

— Не такой уж новый, отец. Осенью ему исполнится три года.

— А он, похоже, станет настоящим Говардом.

— Он Стаффорд, отец. Не Болейн, не Говард — Стаффорд.

Отец склонил голову набок и посмотрел на Марию поверх рук, сложенных крест-накрест на каминной полке. Потом повернул голову чуть дальше и взглянул на ее мужа.

— Моя жена за последние годы не раз говорила мне, поверь, Стаффорд, о той доброте и верности, которые ты проявлял к ней, и о той заботе, которой ты ее окружил в последние месяцы. Прими за это мою благодарность.

— Я ни в малейшей степени не стремлюсь заслужить вашу благодарность, милорд. Все, что я делал, проистекает из моей любви к жене и ее матери.

Поверх головы стоявшей между ними Марии они смерили друг друга взглядами.

— Я весьма сожалею, Стаффорд, что теперь, когда Джорджа нет, Гевер после нашей смерти отойдет к короне. В более благоприятное время он достался бы Марии как единственной оставшейся наследнице дяди Джеймса. Не могу взять в толк, почему Его королевское величество оставил Гевер в моем владении до конца жизни. Иногда мне кажется, что он пошел на это ради Марии. Ты понимаешь меня, Стаффорд? Гевер отойдет к короне.

— Это Мария очень дорожит Гевером, но не я, милорд. Мне всегда будет хватать Уивенго.

— Понятно. А согласишься ли ты оказать мне одну услугу — лично мне?

— Соглашусь, милорд, — ради любви, которую питаю к вашей дочери, горячо любящей вас всех.

Томас Болейн первым отвел взгляд, посмотрев в сторону двери.

— Мария часто делала глупости — впрочем, как и ты, Стаффорд. Не мешай, Элизабет, я скажу то, что хочу. Ты ведь имел возможность получить от короля немалое состояние и земли.

— Я не хотел от него ничего, кроме свободы, лорд Болейн, как хотим мы с Марией быть свободными от вас.

— Что ж, может, ты и прав, что не верил ему. Никому нельзя верить. Кромвель оказал Анне последнюю услугу, когда привез к ней Марию, а потом обрушился на всех нас. Я попрошу тебя об одном одолжении, прежде чем вы отправитесь в Уивенго.

— Милорд, они вольны оставаться в моем доме столько, сколько сами пожелают, — заявила Элизабет Болейн, поднимаясь из кресла.

— Их дом в Уивенго, жена. Они предпочитают жить там. Он сам так сказал.

— В таком случае мы уедем сегодня же, но можем иногда навещать леди Элизабет. Насколько я понимаю, вы готовы с радостью принимать здесь своих внуков, когда они пожелают навестить бабушку. Если же это вам не по нраву, то мы станем приглашать ее в Уивенго на лето или в любое другое время, когда ей будет угодно.

— О, конечно. Это пожалуйста. — Лорд Болейн указал на двери светлицы, и Мария испугалась, что он тотчас выставит их из своего дома. Простертая рука отца дрожала. — Я просил бы вас, лорд Стаффорд, снять портрет короля со стены в моей передней и закопать где-нибудь в саду, не сообщая мне, где именно. Закопайте и изрежьте его на куски, если захотите, ради нас обоих, ради нас всех! Мне бы хотелось собственным кулаком протыкать его снова и снова, да только, черт меня побери, сил у меня уже не осталось!

Элизабет Болейн подошла к нему, обняла своими тонкими руками, словно ограждая от всего мира, пока его тело сотрясали глухие рыдания без слез. Стафф направился к двери, потом вернулся и потянул Марию за собой. Тихонько он притворил за ними дверь светлицы.

— Я такими никогда еще их не видела, Стафф. Матушка утешает его, — прошептала Мария, когда они оказались в холле под огромным портретом.

— Может быть, они начнут все заново, попытаются наверстать потраченные годы, Мария.