Стафф с Майклом дожидались ее возвращения, и Майкл не мог скрыть изумления, когда Мария показала Стаффу на раскрытой ладони бело-зеленую позолоченную пешку.

— Экая маленькая штуковина, — заметил Майкл.

— Да нет, Майкл, это очень-очень большая штука, — сказал озадаченному Майклу Стафф, а Мария погрузила пешку в свежевскопанную землю, и Стафф засыпал ее.

— Я любовался твоими чудесными садами, Майкл, — похвалил он садовника, когда они полностью засыпали яму. — Не раз за эти годы я восхищался ими. Ты женат, Майкл?

Долговязый садовник виновато улыбнулся, обнажая, как всегда, щербатые зубы.

— Нет, милорд. Так и не попалась мне девчонка, какую я бы полюбил, тогда бы и женился. А так жениться, только чтоб завести ораву ребятишек, — нет, это не по мне.

— Ты мудрый человек, — сказал Стафф серьезно и похлопал просиявшего Майкла по плечу. — Вот что я тебе, Майкл, скажу, а ты постарайся мои слова запомнить.

— А как же иначе, милорд!

— Когда настанет такой день, что Гевер будут продавать, а тебе не захочется здесь оставаться, купи-ка ты лошадку и поезжай в Уивенго близ Колчестера, в усадьбу леди Марии. Через несколько лет сад у нас там разрастется и потребуется твоя уверенная рука. Даже если пройдет много лет, не забудь — приезжай к нам в Уивенго.

— Спасибочки, милорд, — только и выговорил Майкл, и на его зеленые глаза навернулись слезы.

— Пока прощай, Майкл. Ты всю жизнь был Булленам верным другом, — добавила от себя Мария и улыбнулась ему, несмотря на усталость, на смятенные мысли.

Стафф взял ее за руку, и они медленно пошли через парк к нарядно раскрашенному фасаду замка.

— Я не стал закапывать портрет, Мария, — поведал он ей наконец, когда они проходили под железными зубьями решетки за подъемным мостиком. Я вырезал его, а закопал одну лишь раму. Портрет надо сохранить для Елизаветы. Что бы там ни было, он ее отец, а ей достанется наследство из Гевера — замка, которого она вполне может и не увидеть никогда. — И он засунул под дублет туго свернутый рулон полотна.

— Ты хорошо сделал, мой Стафф, — откликнулась Мария. — Только пока не нужно вешать его в моем доме.

— Обещаю, что запрячу его подвале, на дне самого глубокого сундука.

Парадные двери были распахнуты настежь, впуская в холл потоки свежего воздуха, а на залитом солнцем полу Эндрю играл резной деревянной лошадкой и тяжелой золотой цепью. Мария наклонилась поближе, чтобы рассмотреть цепь внимательно.

— Что это у тебя, миленький мой? — спросила она, и Стафф остановился на первой ступеньке лестницы. — Стафф, это нагрудная цепь отца, на ней висела королевская печать. Только откуда…

— Это я подарил мальчику, Мария. Мне она не нужна, — послышался из-за двери светлицы голос отца. — У меня есть еще одна, и, если хочешь, я отошлю ее Гарри. Пусть малыш играет. Он с большим удовольствием колотит ее деревянной лошадкой, хотя на меня смотрит так, будто я тролль из страшных сказок.

— Спасибо за подарок, отец. Эндрю просто немного робеет, когда встречает… э… незнакомых людей. Я буду гордиться, если за предстоящие годы он познакомится с вами получше.

— Годов осталось не так уж много, дочка. Я чувствую. — Он кивком указал на пыльный прямоугольник, куда до сих пор не пробивались солнечные лучи. — Вижу, портрета больше нет.

— Его больше нет, — подтвердил Стафф.