- Ну, чего, мужики, осталось только пару вопросов прояснить.

   - Конечно, - согласился человечек с сосны, потирая тощую грудь. - А чего случилось? Какие проблемы?

   Эша тем временем, воспользовавшись тем, что на нее перестали обращать внимание, задумчиво бродила возле камышей, незаметно смещаясь все левее и левее. Попасть в автобус было нереально, заглянуть в окна тоже, но с другой стороны автобуса никого не было. А вот окна были и там. Оглянувшись на остальных и убедившись, что сейчас никто ее уборщической персоной не интересуется, Эша, пригнувшись, юркнула в камыши и была немедленно наказана за начало шпионской деятельности - поскользнулась и тут же провалилась в воду почти по шею, ибо Шая была одной из тех рек, в которых обычно глубина начинается сразу, без всяких там отмелей. По счастью, Эша провалилась практически беззвучно и не привлекла ничьего внимания. Вода была все еще довольно теплой, и неподалеку в ней проворно мелькала рыбья молодь. Чуть в сторонке, на листе кувшинки покачивалась лягушка и смотрела на Эшу с вялым подозрением. Терять было все равно уже нечего и, вздохнув, Шталь нырнула и наобум поплыла назад параллельно берегу, стараясь держать рот закрытым - Шая была очень населенной рекой.

   Преодолев, по ее расчетам, достаточное расстояние, Эша осторожно высунула голову из воды. Прямо перед ней, в полуметре от реки стоял автобус, загораживая Эшу от посторонних взглядов. Убедившись, что она или ее отсутствие все еще не привлекли ничьего внимания, Эша кое-как выбралась на берег, сдернула обмотавшуюся вокруг руки длинную веточку роголистника и подкралась к автобусу. Шторы на окнах были плотно задернуты, но одна из форточек оказалась чуть отодвинутой, и Шталь прислушалась к доносящимся из автобуса звукам.

   Это были совсем не те звуки, которых она ждала. В автобусе никого не били, никто не ругался, не стонал и не угрожал допросчику скорой и страшной расправой. От самого автобуса исходило легкое беспокойство - он боялся воды. Находившиеся же в автобусе несли какую-то ахинею и гоготали, отчего у Шталь возникло ощущение, что она подслушивает чьи-то посиделки в сауне. Она нетерпеливо осмотрела окна и в одном углядела довольно широкую щель между шторами. Сжав зубы, Эша встала на цыпочки, вытянувшись так, что у нее захрустел позвоночник.

   Вначале она не увидела ничего, кроме пустых кресел. Тогда Эша чуть передвинулась, но тоже ничего не увидела. В этот момент в автобусе наступила тишина. Эша предельно вытянула шею и тут усмотрела Ейщарова, который стоял между кресел, опершись на них обеими руками. Он быстро шевелил губами, что-то говоря, но слов Шталь не слышала. Она попыталась вытянуться еще сильнее, и в этот момент Олег Георгиевич резко повернул голову и посмотрел прямо на нее. Его лицо было напряженным, призрачно-бледным, из левой ноздри стекала тонкая струйка крови, а глаза горели знакомым, жутковатым сизым огнем, превратившим знакомое лицо в готическую маску.

   - Вон отсюда! - заорал Ейщаров страшным голосом. Эша отпрянула от окна, ее нога подвернулась, и она спиной плюхнулась в воду, чудом не напоровшись на сучковатую корягу, - на этот раз с предельно громким плеском. Еще в полете она услышала взметнувшийся в автобусе странный, полубезумный гвалт, и уже оказавшись в воде, Шталь, ошеломленная увиденным,

  но разве не это ты предполагала?

  подумала, что во всем облике Олега Георгиевича было что-то испуганное. Причем испугался он не того, что его увидели в таком виде, а того, что Шталь подошла слишком близко к чему-то, что происходило в автобусе.

   Господи боже, что ж там происходило?!

   Поразмыслить не дали - привлеченный плеском из-за автобуса выскочил Михаил, увидел бултыхающуюся уборщицу и прошипел:

   - Ты чего там делаешь?!

   - Купаюсь, - Эша попыталась придать себе безмятежный вид, что получилось отвратительно.