Бросьте его!

         Идите и гладьте —

         гладьте сухих и черных кошек!

         Громадные брюха возьмете хвастливо,

         лоснящихся щек надуете пышки.

         Лишь в кошках,

         где шерсти вороньей отливы,

         наловите глаз электрических вспышки.

         Весь лов этих вспышек

         (он будет обилен!)

         вольем в провода,

         в эти мускулы тяги, —

         заскачут трамваи,

         пламя светилен

         зареет в ночах, как победные стяги,

         Мир зашеве?лится в радостном гриме,

         цветы испавлинятся в каждом окошке,

         по рельсам потащат людей,

         а за ними

         все кошки, кошки, черные кошки!

         Мы солнца приколем любимым на платье,

          из звезд накуем серебрящихся брошек.

         Бросьте квартиры!

         Идите и гладьте —

         гладьте сухих и черных кошек!

Человек без уха

         Это – правда!

         Над городом

         – где флюгеров древки —

         женщина

         – черные пещеры век —

         мечется,

         кидает на тротуары плевки, —

         а плевки вырастают в огромных калек.

         Отмщалась над городом чья-то вина, —

         люди столпились,

         табуном бежали.

         А там,

         в обоях,

         меж тенями вина,

         сморщенный старикашка плачет на рояле.

Окружают.

         Над городом ширится легенда мук.

         Схватишься за ноту —

         пальцы окровавишь!

         А музыкант не может вытащить рук

         из белых зубов разъяренных клавиш.

Все в волнении.

         И вот

         сегодня

         с утра

         в душу

         врезал матчиш гу?бы.