Стало быть, Чэд и мадам де Вионе, как и он сам, проводили день за городом – и вот, хотя это казалось столь же неправдоподобным, как совпадения в романах, даже чуть ли не фарсом, место их загородной прогулки совпало с тем, которое выбрал он; и мадам де Вионе первая, на расстоянии узнав его, пришла в трепет – да-да, так оно и было – от этой удивительной встречи. Стрезер, наблюдавший за лодкой, мгновенно понял, что происходит: пара в лодке испытывала затруднение даже большее, чем он; немедленным побуждением мадам де Вионе было найти выход из неловкого положения; и теперь она поспешно и решительно обсуждала с Чэдом, чем они рискуют, выдав себя. Он видел, они охотно проплыли бы мимо, если были бы уверены, что он их не признал, а поэтому и сам несколько секунд находился в нерешительности. Он словно видел сейчас до боли живой фантастический сон, который длился всего несколько секунд, но вселил в него чувство ужаса. Так они, каждый со своей стороны, испытывали противную сторону, и, по понятной причине, хранили молчание, которое взрывало тишину сильнее любой самой резкой ноты. За эти мгновения Стрезеру вновь пришло в голову, что ему остается лишь одно – разрешить создавшуюся неловкость, выразив удивление и радость. Что он немедленно и сделал, даже с чрезмерным усердием: замахал шляпой и тростью, стал громко звать их по именам – действия, принесшие облегчение, как только пара в лодке откликнулась на его призывы. Лодку, все еще находившуюся на середине реки, сильно закачало, что было совершенно естественно, поскольку Чэд, обернувшись, приподнялся с сиденья, а его спутница весело закрутила зонтиком. Чэд тут же вновь взялся за весла, лодка сделала полный поворот, и в воздухе разлилось приятное изумление и облегчение, которые, как все еще воображалось Стрезеру, не могли не исключить дурного чувства. Он спускался к воде под впечатлением, будто переборол в себе это чувство – чувство, что его друзья пытались «вычеркнуть» его, увидев на лоне природы, рассчитывая, что он их не заметит. Теперь он ждал их, сознавая, что лицо его выдает мысль, которую пока стереть не удалось – мысль, что они проплыли бы мимо, словно ничего не видя и не зная, пожертвовав ужином и не погнушавшись обмануть хозяйку, если сам он не определил бы линию их поведения. Мысль об этом – по крайней мере в тот момент – омрачала радостную картину. И только позднее, когда борт лодки стукнулся о мостки и он помог Чэду и мадам де Вионе сойти на берег, все остальное как бы отступило перед чудом этой нечаянной встречи.

Было бы много лучше для обеих сторон, если бы они отнеслись в конце концов к этой встрече как к наваждению, а не пытались смягчить положение, пустив в ход целый короб объяснений. Почему, не говоря уже о странности этого происшествия, положение, в которое они попали, следовало смягчать, вопрос, который в тот момент, естественно, не имел значения и, по правде говоря, поскольку это касается нашего повествования, заинтересовал лишь Стрезера, да и то позднее и когда он остался наедине с собой. Позднее и оставшись наедине с собой, он припомнил, что был единственным, кто пустился в объяснения, поскольку они его ничуть не затрудняли. Правда, ему все время не давала покоя мысль, что его друзья, пожалуй, в глубине души подозревают, будто он подстроил это совпадение, изрядно потрудившись, чтобы придать ему видимость случайности. Такая возможность – обвинения с их стороны – была, разумеется, совершенно несостоятельна, тем не менее все происшествие, если взглянуть на него их глазами, было явно необычайным, и он едва сдерживался, чтобы не начать приносить им извинения за свое присутствие. Извинения были бы так же бестактны, как его присутствие было, по сути дела, неуместным; и наилучшим для всех решением оказалось то, которое он на этот раз, к счастью, принял, не совершив обидной ошибки. Ничего похожего ни на вызов, ни на оправдания не прозвучало ни снаружи, ни внутри; и снаружи и внутри все содействовало их забавному воссоединению, общему invraisemblance происшествия, той очаровательной случайности, что они, те двое, мимоходом заказали ужин, очаровательной случайности, что сам он еще не ел, очаровательной случайности, более того, что их планы, время, отведенное для прогулки, короче, поезд là-bas – все совпадало для того, чтобы им вместе вернуться в Париж.