У Стрезера округлились глаза: это было для него новостью.

– Изощрить до тонкости?

– О, – произнесла она ровным голосом. – Утонченность ума и вкуса воистину существует.

То, как она это сказала, настроило Стрезера на веселый лад, и, взглянув на нее, он рассмеялся:

– В вашем случае безусловно.

– Но в некоторых своих проявлениях, – продолжала она тем же тоном, – он, пожалуй, зарекомендовал себя с дурной стороны.

Тут было над чем подумать; Стрезер сразу посерьезнел.

– Не отвечать на письма матери – это тоже от утонченности? – спросил он. Она замялась.

– О, я бы сказала, – и еще какой!

– Хорошо, – сказал Стрезер. – Меня вполне устроит считать это проявлением утонченности, а к дурной стороне я отношу то, что, как мне известно, Чэд уверен, будто сможет делать со мной все что пожелает.

Это, видимо, ее удивило.

– Откуда вы это знаете?

– Да уж знаю. Кожей чувствую.

– Что он может сделать с вами все что пожелает?

– Нет, конечно. Но он так считает. А это может свестись почти к тому же, – засмеялся Стрезер.

Однако тут она с ним не согласилась.

– Нет, что касается вас, такое исключено.

И, вложив в эти слова особый смысл, она, по-видимому, сочла их достаточными, чтобы заговорить напрямик:

– Вы сказали – если он порвет здесь, то дома получит солидное место в деле.

– Совершенно верно. Он получит шанс – шанс, за который ухватился бы любой воспитанный в должных понятиях молодой человек. Фирма разрослась, и вакансия, о которой вряд ли могла бы идти речь три года назад, но которую его отец, считая, что она при определенных условиях может появиться, учел в своем завещании, оговорив преимущественное право на нее Чэда, – эта вакансия, поскольку условия для нее созрели, теперь его ждет. Миссис Ньюсем оставила ее за сыном и будет, несмотря на сильное противодействие, удерживать до последней возможности. Однако этот пост, поскольку он несет с собой крупный куш, большую долю в доходах, требует пребывания на месте и значительных усилий для достижения значительных результатов. Вот что я имею в виду, говоря об открывшемся шансе. Если Чэд его упустит, то не только не получит, как вы изволили выразиться, солидного места – он ничего не получит. И вот, чтобы он не упустил свой шанс, я и примчался сюда.

Она слушала, вникая.

– Иными словами, вы примчались сюда, чтобы оказать ему огромную услугу.

Стрезеру ничего не оставалось, как согласиться:

– Ну… если вам угодно.

– Стало быть, если вы уломаете его, он, как говорится, окажется в выигрыше.

– Он получит огромные выгоды. – Стрезер явно знал их все наперечет.

– Под каковыми вы, разумеется, понимаете кучу денег.

– Не только. Я вступил в эту игру ради него, имея в виду и многое другое. Всеобщее уважение, покой души, обеспеченность – прочное положение человека, ставшего на якорь с крепкой цепью. Чэд, насколько мне дано судить, нуждается в защите. В защите, я имею в виду, от жизни.

– Voilà! – Она мгновенно схватила суть. – Ах, от жизни! Говорите уж прямо: вы жаждете вернуть его, чтобы женить.

– Да, примерно так.

– Ну, разумеется, – сказала она. – Дело нехитрое. А на ком именно?

Он улыбнулся – и, судя по виду, несколько насторожился.

– Вы все умеете вынуть.

На мгновение глаза их встретились.