– Стыда? Какого стыда?

– Какого стыда? Comment donc? Жгучего стыда.

– Где и когда, – спросил Стрезер, – вы в наши дни встречали чувство жгучего – да и вообще какого-либо – стыда? Те, о ком я говорю, поступали как все и – исключая разве древние времена – вызывали только восхищение.

Она тут же поймала его на слове:

– И у миссис Ньюсем?

– Ну я не могу отвечать вам за нее!

– И среди подобных дел, – да еще, если я верно вас поняла, извлекая пользу из них, – она остается все такой же исключительной?

– Я не могу говорить о ней! – запротестовал Стрезер.

– Да? – Мисс Гостри секунду помолчала. – Думается, как раз о ней у вас есть что сказать, – заявила она. – Вы мне не доверяете.

Упрек возымел действие.

– Ее деньги идут на добрые дела, ее жизнь посвящена и отдана другим…

– Во искупление грехов, так сказать? О Боже! – И, прежде чем он успел возразить, добавила: – Как отчетливо я вижу ее благодаря вам!

– Видите? – бросил Стрезер. – Ничего больше и не нужно.

Ей и впрямь казалось, будто миссис Ньюсем стоит у нее перед глазами.

– Да, у меня такое чувство. И знаете, она действительно, несмотря ни на что, прекрасна.

Он сразу оживился:

– Почему «несмотря ни на что»?

– Ну, из-за вас. – И тут же, как это она умела, быстро сменила тему: – Вы сказали, концерну требуется глаз. Разве миссис Ньюсем не следит за всем сама?

– По возможности. Она на редкость способный человек, но это занятие не совсем для нее. К тому же она и так перегружена. У нее на руках горы дел.

– И у вас тоже?

– Да… у меня, если угодно, тоже.

– Вот как! Я хотела спросить… – уточнила мисс Гостри, – вы тоже ведаете этим предприятием?

– О нет, я не имею к нему касательства.

– Зато ко всему остальному?

– Как вам сказать – кое к чему.

– Например?

Стрезер задумался.

– К «Обозрению», – сказал он, удовлетворяя ее любопытство.

– «Обозрению»? Вы выпускаете «Обозрение»?

– Точно так. В Вулете есть свое «Обозрение», и миссис Ньюсем почти полностью и с блеском его содержит, а я, правда не столь блестяще, редактирую. Мое имя значится на обложке, и я, право, обескуражен, даже обижен, что вы, очевидно, о нем ничего не слыхали.

Она пропустила упрек мимо ушей.

– И каково же это ваше «Обозрение»?

Настороженность все еще не отпускала его.

– Зеленое.

– Вы имеете в виду политическую окраску, как здесь принято говорить – направление мысли?

– Нет. Обложку. Она – зеленая, и премилого оттенка.

– А имя миссис Ньюсем там тоже есть? Он замялся.

– О, что до этого, судите сами, насколько оно просматривается. На миссис Ньюсем держится все издание, но при ее деликатности и осмотрительности…

Мисс Гостри мгновенно все уловила.

– Да, конечно. Именно такой она и должна быть. Я, поверьте, могу оценить ее по достоинству. Она, без сомнения, большой человек.

– Да, большой человек.

– Большой человек… города Вулета – bon! Мне нравится мысль о большом человеке города Вулета. Вы, наверное, тоже большой человек, коль скоро связаны с ней.