…Или сдох на этих камнях, - пронеслась в голове усталая мысль. - Четырежды глупец! - пискнуло во мне мелкое противное существо. - Жизнь важнее! Тем более твоя!

    -  А пошли вы все, - выплюнул я через разбитые губы. - ЧЕСТЬ превыше всего, как говорит этот напыщенный рыцарь! Пусть будет так…

    Я встал в атакующую стойку, занес меч над головой.

    Руки тряслись, едва удерживали рукоять. Меня шатало, как тополь на ветру. Лишь бы не упасть.

    -  Эскер, прекрати! - раздался за спиной взволнованный голос Патрика. - Не дури! Он убьет тебя.

    -  Лучше жить долго, но тлея, как гнилушка, чем Ярко и страшно пылать? - процедил я. - Так, что ли? Нет уж! Надоело все!

    -  Эскер!..

    -  Отойдите, Патрик, я не хочу, чтобы вас зацепило. За спиной шумный вздох, кряхтение, сопение, потом тяжелые шаркающие шаги. Ушел. Ну и хорошо.

    -  Сэр Эскер, я не буду драться с вами! - Шед упрямо задрал подбородок, на меня посмотрел холодно и гордо. - Это противоречит рыцарскому кодексу.

    -  Будешь!

    Я сделал два шага вперед и смачно плюнул ему в лицо.

    -  Теперь твой рыцарский кодекс позволит поднять меч?

    Шед выпучил глаза, медленно стер с лица комок моей крови, смешанной со слюной, изумленно посмот-рел на ладонь. Даже в темноте видно было, как рыцарь сначала смертельно побледнел, потом резко побагровел, бросил на меня ненавидящий взгляд.

    -  К бою! - выдохнул он и потянул меч из ножен.

    -  Наконец-то! - выдохнул я облегченно. - Давай же…

    Я все-таки опустил меч: он тяжелый, как лом, дергать на весу трудно, перехватился поудобнее. Еще б минутку продержаться, подумал я измученно, чтоб не так позорно подохнуть. Глянул в сторону толпы, люди притихли, изумленно вытаращились, кто-то покрутил пальцем у виска: мол, совсем свихнулся молодой чародейчик. Мелькнуло лицо Аша. Он постоял, разинув рот и вытаращив глаза, потом рванулся вперед, ко мне, но стражники перехватили, пинками загнали обратно. Брат взвизгнул, закричал, опять бросился на копья и щиты. Ему дали под дых, отбросили назад, в толпу. Аша взяла под руку Катрин, что-то быстро проговорила, потом глянула в мою сторону. Я вздрогнул, увидев: глаза графини горят безумным зеленым светом, пальцы вяжут в воздухе паутину, губы что-то шепчут. Я хотел за кричать, предупредить, даже сделал шаг к ней, на ходу вспоминая узоры защитных плетений… Но тут меня скрутило волной дикой непередаваемой боли. Я застыл на месте, не в силах шевельнуться, внутренности обожгло пламенем, где-то в районе солнечного сплетения появилась тупая изматывающая боль, прокатилась волной по телу, перекрывая боль простую, телесную.

    В голове помутилось, я застонал, отшатнулся. Магия захлестнула меня. Мощная, запредельная, чуждая человеку. Подавила все мысли, волю, чувства. Словно издалека до меня долетел изумленный вопль рыцаря. Я почувствовал, как нечто острое распороло рубаху, чиркнуло по ребрам. Клинок Шеда был словно раскаленный. Я замычал сквозь плотно сжатые губы, но даже эта боль, от которой еще пять минут назад я с воем покатился бы по земле, показалась теперь незначительной, глухой и далекой.

    Откуда-то наплыла волна плотного молочно-белого тумана, набросилась на меня, словно живое существо окутала, постаралась проникнуть в тело сквозь мельчайшие поры на колее. Я собрал последние остатки воли и злости, постарался побороть ее, но тщетно: липкие щупальца тумана впились в меня, стали проникать внутрь. Тело сковал смертельный холод, тьма медленно поглотила мир вокруг.